Екатерина 2 дворяне и крепостные крестьяне. Политика Екатерины II в отношении крепостного крестьянства


Правила: 1.Положение крестьян на Руси с древнейших времен до Екатерины II 2.Ужесточение положения крестьян при Екатерине II 3.Отмена крепостного права в 1861 г. Основные положения. 4.Реформы Столыпина а) личность Столыпина б) реформы 5.Коллективизация. 6.Сельское хозяйство сегодня.








Вопросы: 1.Положение крестьян на Руси с древнейших времен до Екатерины II. 2.Ужесточение положения крестьян при Екатерине II. 3.Отмена крепостного права в 1861 г. Основные положения. 4.Реформы Столыпина: а) личность П.А.Столыпина; б) основное содержание реформ. 5.Коллективизация. 6.Сельское хозяйство сегодня.


Личность Петра Аркадьевича Столыпина Министр внутренних дел и председатель Совета министров Российской империи (с 1906). В саратовский губернатор, где руководил подавлением крестьянских волнений в ходе Революции В определял правительственную политику. В 1906 провозгласил курс социально-политических реформ. Начал проведение столыпинской аграрной реформы. ()


Столыпинская аграрная реформа 1.Разрешение выхода из крестьянской общины на хутора и отруба. 2.Укрепление Крестьянского банка. 3.Принудительное землеустройство и усиление переселенческой политики - перемещение сельского населения в Сибирь и Дальний Восток: () ликвидация крестьянского малоземелья: интенсификация хозяйственной деятельности крестьянства на основе частной собственности на землю; увеличение товарности крестьянского хозяйства.


Вопросы: 1.Положение крестьян на Руси с древнейших времен до Екатерины II. 2.Ужесточение положения крестьян при Екатерине II. 3.Отмена крепостного права в 1861 г. Основные положения. 4.Реформы Столыпина: а) личность П.А.Столыпина; б) основное содержание реформ. 5.Коллективизация. 6.Сельское хозяйство сегодня.







Вопросы: 1.Положение крестьян на Руси с древнейших времен до Екатерины II. 2.Ужесточение положения крестьян при Екатерине II. 3.Отмена крепостного права в 1861 г. Основные положения. 4.Реформы Столыпина: а) личность П.А.Столыпина; б) основное содержание реформ. 5.Коллективизация. 6.Сельское хозяйство сегодня.
Вопросы: 1.Положение крестьян на Руси с древнейших времен до Екатерины II. 2.Ужесточение положения крестьян при Екатерине II. 3.Отмена крепостного права в 1861 г. Основные положения. 4.Реформы Столыпина: а) личность П.А.Столыпина; б) основное содержание реформ. 5.Коллективизация. 6.Сельское хозяйство сегодня.

2. Политика Екатерины II в отношении крепостного крестьянства.

При Екатерине II начинается процесс превращения крепостных крестьян в рабов (как она сама их и называла «Если крепостного нельзя персоной признать, следовательно, он не человек; так скотом извольте его признавать, что к немалой славе и человеколюбию от всего света нам приписано будет».). Самой темной стороной крепостного права был неограниченный произвол помещиков в распоряжении личностью и трудом крепостных, целый ряд государственных деятелей XVIII века говорили о необходимости урегулировать отношения крестьян к помещикам. Известно, что еще при Анне законодательную нормировку крепостного права предлагал осуществить обер-прокурор Сената Маслов (в 1734 г.), да и сама Екатерина высказывалась против рабства, рекомендуя “ предписать помещикам законом, чтоб они с большим рассмотрением располагали свои поборы”, но все эти проекты остались лишь благими пожеланиями. Екатерина, взошедшая на престол по желанию дворянской гвардии и правя посредством дворянской администрации, не могла порвать свои связи с главенствующим сословием. В 1765 году последовало официальное разрешение на продажу таких крестьян без земли (что доказывает преобладание на данном этапе прикрепления не к земле, а к помещику) и даже с разлучением семей. Их имущество принадлежало помещику, гражданско-правовые сделки они могли совершать только с его разрешения. Они подлежали вотчинной юстиции помещика и телесным наказаниям, которые зависели от воли помещика и ничем не ограничивались. 22 августа 1767 года вышел указ императрицы “О бытии помещичьем людям и крестьянам в повиновении и послушании у своих помещиков, и о неподании челобитен в собственные Ея Величества руки”, в котором крестьянам и прочим людям недворянского сословия запрещалось подавать челобитные Ее Величеству, “а...буде...крестьяне в должном у помещиков послушании не останутся, и в противность... на помещиков своих челобитныя... Ея Императорскому Величеству подавать отважатся”, то предписано высечь их кнутом и отправить на каторгу, засчитав их в рекруты, дабы не причинять ущерба помещику. Законодательство Екатерины о пространстве помещичьей власти над крепостными людьми отличается той же неопределенностью и неполнотой, как и законодательство ее предшественников. Вообще оно было направлено в пользу землевладельцев. Мы видели, что Елизавета в интересах заселения Сибири законом 1760 г. предоставила помещикам право «за предерзостные поступки» ссылать крепостных здоровых работников в Сибирь на поселение без права возврата; Екатерина законом 1765 г. превратила это ограниченное право ссылки на поселение в право ссылать крепостных на каторгу без всяких ограничений на какое угодно время с возвратом сосланного по желанию к прежнему владельцу. Этим законом государство фактически отказывалось защищать крестьян от произвола помещиков, что естественно вело к его усилению. Правда, в России дворянам никогда не было предоставлено право лишения жизни крепостных, и если дело об убийстве крепостных доходило до суда виновных ждало серьезное наказание, однако далеко не все дела доходили до суда и мы можем только догадываться о том, насколько тяжелой была жизнь крестьян, ведь помещики имели официальное право на телесное наказание и тюремное заключение по своему усмотрению, так же как и право на продажу крестьян. Крестьяне платили подушную подать, несли государственные повинности и феодальную поземельную ренту помещикам в форме барщины или оброка, натурального или денежного. Так как хозяйство было экстенсивным, то возможность роста доходов помещики видели только в увеличении барщины или оброка, барщина к концу XVIII века стала доходить до 5-6 дней в неделю. Иногда помещики вообще устанавливали семидневную барщину с выдачей месячного продовольственного пайка (“месячины”). Это в свою очередь вело к ликвидации крестьянского хозяйства и деградации феодализма к рабовладельческому строю. Со второй половины XVIII века появляется новая категория крестьян – “посессионные”. Отсутствие рынка рабочей силы вынудило правительство обеспечивать промышленность рабочей силой путем прикрепления целых деревень (крестьянских общин) к заводам. Барщину они отрабатывали в течение нескольких месяцев в году на заводах, т.е. отбывали сессию, отсюда пошло и их название – посессионные.

Таким образом, в первой половине XVIII в., и особенно после смерти Петра I, для экономики России стало характерным повсеместное использование подневольного труда крепостных или приписных государственных крестьян. Предпринимателям (в том числе недво­рянам) не приходилось надеяться на рынок свободной рабочей силы, который с усилением борьбы государства с беглыми, воль­ными и «гулящими» - основным контингентом свободных работ­ных людей - существенно сузился. Более надежным и дешевым способом обеспечения заводов рабочей силой была покупка или приписка к предприятиям целых деревень. Политика протекцио­низма, проводимая Петром I и его преемниками, предусматривала приписку и продажу крестьян и целых деревень владельцам ману­фактур, и прежде всего таких, которые поставляли в казну необхо­димые для армии и флота изделия (железо, сукно, селитру, пеньку и т.д.). Указом 1736 г. все работные люди (в том числе вольнонаем­ные) признавались крепостными владельцев заводов.

Указом 1744г. Елизавета подтвердила постановление от 18 ян­варя 1721г., разрешавшее владельцам частных мануфактур поку­пать к заводам деревни. Поэтому во времена Елизаветы целые от­расли промышленности основывались на подневольном труде. Так, во второй четверти XVIII в. на большинстве заводов Строгановых и Демидовых использовался исключительно труд крепостных и приписных крестьян, а предприятия суконной промышленности вообще не знали наемного труда - государство, заинтересованное » поставках сукна для армии, щедро раздавало заводчикам государ­ственных крестьян. Такая же картина была на государственных предприятиях. Перепись работных людей уральских государственных заводов в 1744-1745 гг. показала, что вольнонаемных среди них было лишь 1,7%, а остальные 98,3% работали в принудительном порядке.

Начиная с эпохи Екатерины II осуществлялись теоретические исследования ("решение задачи" в Вольном экономическом обществе о том, "что полезнее для общества, чтоб крестьянин имел в собственности землю, или только движимое имение и сколь далеко его права на то или другое имение простираться должны"), проекты освобождения крестьян А.А. Аракчеева, М.М. Сперанского, Д.А. Гурьева, Е.Ф. Канкрина и других общественных деятелей) и практические эксперименты (например, указ Александра I 1801 г. о разрешении покупать и продавать незаселенные земли купцам, мещанам, казенным крестьянам, помещичьим, отпущенным на волю, указ о вольных хлебопашцах, разрешивший помещикам самим, помимо государства, изменять свои отношения с крестьянами, указ об обязанных крестьянах, реформа государственных крестьян графа П.Д. Киселева), направленные на поиск конкретных путей, обеспечивающих минимальные издержки по внедрению новых институтов и реформированию в Российской империи в целом).

Закрепощение крестьян затруднило развитие промышленности, лишило ее свободных рабочих рук, нищее крестьянство не имело средств на покупку промышленных изделий. Иными словами, сохранение и углубление феодально-крепостнических отношений не создавало рынка сбыта для промышленности, что в совокупности с отсутствием рынка свободной рабочей силы являлось серьезным тормозом в развитии экономики и обуславливало кризис крепостнической системы. В историографии конец XVIII характеризуют как кульминацию крепостного права, как период расцвета крепостнических отношений, однако неизбежно за кульминацией следует развязка, за периодом расцвета – период разложения, так произошло и с крепостным правом.

Государственное и дворянское землевладение имели одну общую черту, связанную с появлением новой формы землепользования: вся земля, удобная для полевого хозяйствования, которой владело государство, отдавалась в пользование крестьянам. Вместе с тем и помещики обыкновенно отдавали в пользование своим крестьянам за оброк или барщину известную часть имения: от 45% до 80% всей земли крестьяне использовали для себя. Таким образом, в России имела место феодальная рента, в то время как по всей Европе распространялись нормы классической ренты с привлечением товарно-денежных отношений, с участием субъектов рентных отношений в торговом обороте и рыночных отношениях.

Сосланы. Несмотря на все гонения, Московский университет и его прогрессивные деятели продолжали оказывать влияние на развитие культуры, просвещения, школы и педагогической мысли России. Педагогическая деятельность И. И. Бецкого. Во второй половине XVIII века жестокая эксплуатация помещиками крепостных крестьян была доведена до крайних пределов. Усилилась классовая борьба между крестьянами и...

... », поскольку «невинно от наглости другого претерпевший удар всеми силами старается отплатить оный равномерным поражением своему врагу». Этот принцип, говорит Десницкий, «строго наблюдается во всех почти державах просвещенных». В русской литературе второй половина XVIII века нередко раздавались призывы усилить наказание за воровство, причем шли они как от представителей дворянства, так и от...

Основная задача Екатерины II при устройстве отношений землевладельцев с крепостным крестьянством: задача эта состояла в восполнении пробелов, допущенных в законодательстве о поземельных отношениях обеих сторон. Императрице предстояло провозгласить общие начала, которые должны были лечь в основу их поземельных отношений, а также указать точные границы, до которых простирается власть землевладельца над крестьянами и с которых начинается власть государства. Определение этих границ, по-видимому, занимало императрицу в начале царствования.

Крестьянский вопрос

В комиссии 1767 года послышались с некоторых сторон смелые притязания на крепостной крестьянский труд: требовали расширения крепостного права классы, его не имевшие, например купцы, казаки, даже духовные. Эти рабовладельческие притязания раздражали императрицу, и раздражение это выразилось в одной коротенькой записке, которая гласит: «Если крепостного нельзя персоной признать, следовательно, он не человек; так скотом извольте его признавать, что к немалой славе и человеколюбию от всего света нам приписано будет». Но это раздражение осталось мимолетной патологической вспышкой гуманной правительницы. Люди, близкие и влиятельные, знакомые с положением дел, также советовали ей вмешаться в отношения крестьян к помещикам. Можно предполагать, что освобождение, полная отмена крепостной неволи была тогда еще не под силу правительству, но можно было провести в умы и законодательство мысль о обоюдно безобидных нормах отношений и, не отменяя права, сдержать произвол.

Государственные дельцы советовали Екатерине законом определить размеры крестьянских платежей и работ, каких вправе требовать землевладельцы. Граф Петр Панин, один из лучших государственных людей времен Екатерины, в записке 1763 года писал о необходимости ограничить беспредельную власть помещика над крестьянами и установить нормы работ и платежей крестьянина в пользу помещика. Такими нормами Панин признавал для барщины не более четырех дней в неделю, для оброка — не более 2 рублей с человека. Характерно, что Панин считал опасным обнародовать такой закон; он советовал сообщить его конфиденциально губернаторам, которые должны были секретно передать его помещикам к сведению и руководству. Новгородский губернатор Сиверс также находил помещичьи поборы с крестьян «превосходящими всякое вероятие». По его мнению, также нужно было определить размеры платежей и работ на помещика законом и предоставить крестьянам право за известную сумму выкупаться на волю.

Закон Петра III, изданный 18 февраля 1762 года, прибавил еще одно существенное, побуждение так или иначе разрешить вопрос. Крепостное право имело одной из своих опор обязательную службу дворянства. Теперь, когда эта служба была снята с сословия, а крепостное право в прежнем виде потеряло прежний смысл, свое главное политическое оправдание, оно стало средством без цели.

Крепостное законодательство Екатерины II

Законодательство Екатерины о пространстве помещичьей власти над крепостными людьми отличается той же неопределенностью и неполнотой, как и законодательство ее предшественников. Вообще оно было направлено в пользу землевладельцев. Елизавета в интересах заселения Сибири законом 1760 года предоставила помещикам право «за предерзостные поступки» ссылать крепостных здоровых работников в Сибирь на поселение без права возврата. Екатерина в 1765 году превратила это ограниченное право ссылки на поселение в право ссылать крепостных на каторгу без всяких ограничений на какое угодно время с возвратом сосланного по желанию к прежнему владельцу.

В царствование Петра был издан ряд указов, запрещавших людям всех состояний обращаться с просьбами на высочайшее имя помимо правительственных учреждений; эти указы подтверждались преемниками Петра. Однако правительство продолжало принимать крестьянские жалобы на помещиков от сельских обществ. Эти жалобы сильно затрудняли Сенат. В начале царствования Екатерины он предложил Екатерине меры для полного прекращения крестьянских жалоб на помещиков. Екатерина утвердила этот доклад и 22 августа 1767 года, в то самое время как депутаты Комиссий слушали статьи «Наказа» о свободе и равенстве, издан был указ, который гласил, что если кто «недозволенные на помещиков своих челобитные наипаче ее величеству в собственные руки подавать отважится», то и челобитчики и составители челобитных будут наказаны кнутом и сосланы в Нерчинск на вечные каторжные работы с зачетом сосланных землевладельцам в рекруты.
Этот указ велено было читать в воскресные и праздничные дни по всем сельским церквам в продолжение месяца. Предложение Сената, утвержденное императрицей, было так составлено, что прекращало крестьянам всякую возможность жаловаться на помещика. При Екатерине не были точно определены границы вотчинной юрисдикции. В указе 18 октября 1770 года было сказано, что помещик мог судить крестьян только за те проступки, которые по закону не сопровождались лишением всех прав состояния, но размер наказаний, каким мог карать за эти преступления землевладелец, не был указан. Пользуясь этим, за маловажные проступки землевладельцы карали крепостных такими наказаниями, которые полагались только за самые тяжкие уголовные преступления.

В 1771 году для прекращения неприличной публичной торговли крестьянами издан был закон, запрещавший продажу крестьян без земли за долги помещиков с публичного торга, «с молотка». Закон оставался без действия, и Сенат не настаивал на его исполнении. В 1792 году новый указ восстановил право безземельной продажи крестьян за помещичьи долги с публичного торга только без употребления молотка.

В «Наказе» Екатерина припомнила, что еще при Петре был издан указ, по которому безумных или жестоких помещиков отдавали «под смотрение опекунов». Екатерина говорит, что этот указ исполнялся, насколько он касался безумных, но его постановление о жестоких помещиках не приводилось в исполнение, и она выражает недоумение, почему было стеснено действие указа. Однако она не восстановила его в прежней полной силе. Наконец, в жалованной грамоте дворянству 1785 году, перечисляя личные и имущественные права сословия, она также не выделила крестьян из общего состава недвижимого дворянского имущества, то есть молчаливо признала их составной частью сельскохозяйственного помещичьего инвентаря. Так, помещичья власть, лишившись прежнего политического оправдания, приобрела при Екатерине более широкие юридические границы.

Положение крестьян после реформ

Неполнота этих распоряжений и закрепила тот взгляд на крепостных людей, который, помимо закона, даже вопреки ему, утвердился в дворянской среде в половине XVIII столетия. Этот взгляд состоял в признании крепостных людей частной собственностью землевладельцев. Законодательство Екатерины утвердило этот взгляд не столько тем, что оно прямо говорило, сколько тем, о чем умалчивало.

Крепостные крестьяне были прикреплены к лицу землевладельца как вечно-обязанные государственные хлебопашцы. Закон определял их крепость к лицу, но не определил их отношений к земле, работой над которой и оплачивались государственные повинности крестьян. Можно было тремя способами разверстать отношения крепостных крестьян к землевладельцам: во-первых, их можно было открепить от лица землевладельца, но при этом не прикреплять к земле, следовательно, это было бы безземельным освобождением крестьян. О таком освобождении мечтали либеральные дворяне времен Екатерины, но такое освобождение едва ли было возможно, по крайней мере, оно внесло бы совершенный хаос в народнохозяйственные отношения и, может быть, повело бы к страшной политической катастрофе.

Можно было открепить крепостных от лица землевладельца, прикрепить их к земле, то есть, сделав их независимыми от господ, привязать их к земле, выкупленной казной. Это поставило бы крестьян в положение, очень близкое к тому, какое на первое время создало для них 19 февраля 1861 года: оно превратило бы крестьян в крепких государственных плательщиков. В XVIII веке едва ли возможно было совершить такое освобождение, соединенное со сложной финансовой операцией выкупа земли.

Наконец, можно было, не открепляя крестьян от лица землевладельцев, прикрепить их к земле, то есть сохранить известную власть землевладельца над крестьянами, поставленными в положение прикрепленных к земле государственных хлебопашцев. Это создало бы временно-обязанные отношения крестьян к землевладельцам. Законодательство в таком случае должно было определить точно поземельные и личные отношения обеих сторон. Такой способ разверстки отношений был всего удобнее, и на нем именно настаивали и Поленов и близкие к Екатерине практические люди, хорошо знавшие положение дел в селе, как, например, Петр Панин или Сиверс.

Екатерина не избрала ни одного из этих способов, она просто закрепила господство владельцев над крестьянами в том виде, как оно сложилось в половине XVIII века, и в некоторых отношениях даже расширила ту власть. Благодаря этому крепостное право при Екатерине II вступило в третью фазу своего развития. Первой формой этого права была личная зависимость крепостных от землевладельцев по договору — до указа 1646 года; такую форму имело крепостное право до середины XVII века. По Уложению и законодательству Петра это право превратилось в потомственную зависимость крепостных от землевладельцев по закону, обусловленную обязательной службой землевладельцев.

При Екатерине крепостное право получило третью форму: оно превратилось в полную зависимость крепостных, ставших частной собственностью землевладельцев, не обусловливаемой и обязательной службой последних, которая была снята с дворянства. Вот почему Екатерину можно назвать виновницей крепостного права не в том смысле, что она создала его, а в том, что это право при ней из колеблющегося факта, оправдываемого временными нуждами государства, превратилось в признанное законом право, ничем не оправдываемое.

Введение.

Заключение.

Список литературы.


Введение

Начиная с Судебника 1497 года в России законодательно было закреплено крепостное право.

По мере развития российского общества этот институт все более ужесточался.

o этапы закрепления крепостного права.

o положение крестьян после реформ Екатерины II.

o восстание Емельяна Пугачева как попытка разрешения крестьянского вопроса в России.

Структура работы соответствуют ее цели и задачам.


Крестьянский вопрос и этапы закрепления крепостного права.

Вопрос о крепостном праве в исторической науке обсуждается уже несколькими поколениями историков. Существует две основные теории:

первая - указного закрепощения. Один из ее сторонников - Карамзин, считал, что крестьян закрепостил Годунов специальным указом 1592г., но текст этого указа был со временем утерян.

Вторая - безуказного закрепощения. Ее сторонник Ключевский утверждал, что условия жизни крестьян, их долги феодалам, а не указание правительства стали причиной закрепощения крестьян.

Предпосылки закрепощения:

1). с древнейших времен крестьяне на Руси объединялись в общины. Князь знал, что в таком-то месте стоит некоторое количество крестьянских дворов. Он налагал на них общий податной оклад - тягло, который в установленные сроки община доставляла князю. При этом люди приходили в общину и уходили из не без ведома княжеской администрации - их принимала и отпускала сама община.

2). Россия часто воевала и, если война оказывалась длительной, то возникала нехватка воинов. Тогда государство стало набирать ратников из плебейских слоев и селить их на казенных землях, населенных крестьянами. Так формировалось дворянское сословие (помещики). Теперь положение крестьян менялось. Чтобы помещик мог служить государству, крестьяне должны были его содержать. Государству стал крайне невыгоден, свободный уход крестьян из общины. Россия втягивалась в международную торговлю, и в страну попадало все больше импортных товаров. Раньше феодал был доволен оловянной посудой или кольчугой, сделанными своими деревенскими мастерами. Теперь все это стало признаком нищеты, если сосед выставлял на пиру серебряную посуду или являлся на смотр в кольчуге, сделанной в Иране. Что бы все это приобрести нужны были деньги, и феодалы старались усилить эксплуатацию крестьян, но им сильно мешало крестьянское право Юрьева дня (в течение двух недель в году до и после 26 ноября крестьянин законно мог уйти от феодала, заплатив свой долг). Таким образом, алчный феодал мог остаться без крестьян, и крестьянское право Юрьева дня ограничивало его аппетит. В итоге, и у государства и у феодалов возникла потребность навечно прикрепить крестьян к земле.

В качестве основных этапов установления крепостного права можно назвать:

Судебник 1497г.: подтверждается право Юрьева дня, при этом крестьянин обязывался уплатить пожилое - плату за проживание на земле феодала.

Судебник 1550г.:пожилое увеличивается, и крестьянин обязывается перед уходом засеять озимое поле.

Во второй половине XVI в. возникло такое явление как вывоз крестьян: богатый землевладелец (боярин) мог уплатить пожилое за крестьянина и переманить его у бедного землевладельца (помещика). Вывоз разорял дворян, т к они не могли удержать крестьян Но именно дворяне были основой войска, и государство не могло с этим мириться

С 80-х годов XVI в. государство стало налагать заповедь (запрет) на право Юрьева дня в отдельные годы (заповедные лета)

Кроме этого устанавливался 5-летнии срок сыска беглых крестьян (урочные лета). Позднее этот срок будет увеличен до 10 лет.

Соборное Уложение 1649г урочные лета отменяются, и вводится бессрочный сыск крестьян. Крестьяне навечно закреплялись за помещиками, боярами, монастырями. Феодалы получили право суда над крестьянами, решали их семейные дела.

При Петре I процесс закрепощения крестьян еще более усилился.

Указы о первой ревизии при Петре I юридически смешали два крепостных состояния, прежде различавшиеся по закону, крепостное холопство и крепостное крестьянство. Законодательство Петра распространило государственное тягло крепостных крестьян и на холопов. Крепостным считался не тот, кто вступил в крепостное обязательство по договору, а тот, кто записан за известным лицом в ревизской сказке.

Со смерти Петра крепостное состояние расширялось и в количественном и в качественном отношении, т. е. одновременно все большее количество лиц становилось в крепостную зависимость и все более расширялись границы власти владельца над крепостными душами.

Таким образом, процесс закрепощения крестьян продолжался. В данной работе будет рассмотрен крестьянский вопрос в России во второй половине XVIII века.


Положение крестьян и реформы Екатерины II.

Время правления Екатерины Великой называют периодом Просвещенного абсолютизма, т.к. в это время Россия в целом продолжала развитие по путям, проложенным Петром Первым.

Однако полной свободы хозяйственной жизни не могло быть до тех пор, пока сохранялось крепостное право. Теперь легко понять, какая задача предстояла законодательству Екатерины при устройстве отношений землевладельцев с крепостным крестьянством: задача эта состояла в восполнении пробелов, допущенных в законодательстве о поземельных отношениях обеих сторон. Екатерине предстояло провозгласить общие начала, которые должны были лечь в основание их поземельных отношений, и согласно с этими началами указать точные границы, до которых простирается власть землевладельца над крестьянами и с которых начинается власть государства. Определение этих границ, по-видимому, занимало императрицу в начале царствования. В комиссии 1767 г. послышались с некоторых сторон смелые притязания на крепостной крестьянский труд: требовали расширения крепостного права классы, его не имевшие, например купцы, казаки, даже духовные, к их стыду. Эти рабовладельческие притязания раздражали императрицу, и раздражение это выразилось в одной коротенькой записке, дошедшей до нас от того времени. Эта записка гласит: "Если крепостного нельзя персоной признать, следовательно, он не человек; так скотом извольте его признавать, что к немалой славе и человеколюбию от всего света нам приписано будет". Но это раздражение осталось мимолетной патологической вспышкой гуманной правительницы. Люди, близкие и влиятельные, знакомые с положением дел, также советовали ей вмешаться в отношения крестьян к помещикам. Можно предполагать, что освобождение, полная отмена крепостной неволи тогда еще не под силу правительству, но можно было провести в умы и законодательство мысль о обоюдно безобидных нормах отношений и, не отменяя права, сдержать произвол.

Для решения этого вопроса, а также с целью рациональной организации сельскохозяйственного производства было создано Вольное Экономическое общество (1765 г.). Одно из старейших в мире и первое в России экономическое общество (вольное - формально независимое от правительственных ведомств) было учреждено в Петербурге крупными землевладельцами, стремившимися в условиях роста рынка и торгового земледелия рационализировать сельское хозяйство, повысить производительность крепостного труда. Основание ВЭО было одним из проявлений политики просвещенного абсолютизма. ВЭО начало деятельность объявлением конкурсных задач, изданием “Трудов ВЭО” (1766-1915, более 280 томов) и приложений к ним. Первый конкурс был объявлен по инициативе самой императрицы в 1766 году: “В чем состоит собственность земледельца (крестьянина) в земле ли его, которую он обрабатывает, или в движимости и какое он право на то и другое для пользы общенародной иметь должен?”. Из 160 ответов русских и иностранных авторов наиболее прогрессивным было сочинение правоведа А.Я. Поленова, критиковавшего крепостничество. Ответ вызвал недовольство конкурсного комитета ВЭО и напечатан не был. До 1861 года было объявлено 243 конкурсные задачи социально-экономического и научно-хозяйственного характера. Социально-экономические вопросы касались трех проблем: 1) земельной собственности и крепостных отношений, 2) сравнительной выгодности барщины и оброка, 3) применение наемного труда в сельском хозяйстве.

Деятельность ВЭО способствовала внедрению новых сельско-хозяйственных культур, новых видов сельского хозяйства, развитию экономических отношений. Екатерина II думала и об освобождении крестьян от крепостной зависимости. Но отмена крепостного права не состоялась. В “Наказе” говорится о том, как помещики должны обращаться с крестьянами: не обременять налогами, взимать такие налоги, которые не заставляют крестьян уходить из дому и прочее. В то же время она распространила мысли о том, что для блага государства крестьянам нужно дать свободу.

Внутренние противоречия екатерининского правления нашли себе полное отражение в политике Екатерины II по крестьянскому вопросу. С одной стороны, в 1766 г. она анонимно поставила перед Вольным экономическим обществом конкурсную задачу о целесообразности обеспечить помещичьих крестьян правом на движимую и земельную собственность и даже присудила первую премию французу Лебею, утверждавшему: "Могущество государства основано на свободе и благосостоянии крестьян, но наделение их землей должно последовать за освобождением от крепостного права".

Но с другой стороны, именно при Екатерине II дворянство добивается почти безграничных полномочий в отношении принадлежащих ему крестьян. В 1763 г. было установлено, что крепостные крестьяне, которые решились "на многие своевольства и предерзости", должны "сверх надлежащего за их вины наказания" оплачивать все расходы, связанные с посылкой воинских команд на их усмирение.

В целом, законодательство Екатерины о пространстве помещичьей власти над крепостными людьми отличается той же неопределенностью и неполнотой, как и законодательство ее предшественников. Вообще оно было направлено в пользу землевладельцев. Елизавета в интересах заселения Сибири законом 1760 г. предоставила помещикам право "за предерзостные поступки" ссылать крепостных здоровых работников в Сибирь на поселение без права возврата; Екатерина законом 1765 г. превратила это ограниченное право ссылки на поселение в право ссылать крепостных на каторгу без всяких ограничений на какое угодно время с возвратом сосланного по желанию к прежнему владельцу. Далее, в XVII в. правительство принимало челобитья на землевладельцев за жестокое их обращение, производило сыски по этим жалобам и наказывало виновных. В царствование Петра был издан ряд указов, запрещавших людям всех состояний обращаться с просьбами на высочайшее имя помимо правительственных учреждений; эти указы подтверждались преемниками Петра. Однако правительство продолжало принимать крестьянские жалобы на помещиков от сельских обществ. Эти жалобы сильно затрудняли Сенат; в начале царствования Екатерины он предложил Екатерине меры для полного прекращения крестьянских жалоб на помещиков. Однажды Екатерина на заседании Сената в 1767 г. пожаловалась, что она, путешествуя в Казань, получила до 600 челобитных - “по большей части все, выключая несколько недельных, от помещичьих крестьян в больших с них сборах от помещиков”. Князь Вяземский, генерал-прокурор Сената, в особой записке выразил опасение: как бы “неудовольствие”крестьян на помещиков “не размножилось и не произвело бы вредных следствий”. Вскоре Сенат запретил впредь крестьянам жаловаться на помещиков. .Екатерина утвердила этот доклад и 22 августа 1767 г., в то самое время как депутаты Комиссий слушали статьи "Наказа" о свободе и равенстве, издан был указ, который гласил, что если кто "недозволенные на помещиков своих челобитные наипаче ее величеству в собственные руки подавать отважится", то и челобитчики и составители челобитных будут наказаны кнутом и сосланы в Нерчинск на вечные каторжные работы с зачетом сосланных землевладельцам в рекруты. Этот указ велено было читать в воскресные и праздничные дни по всем сельским церквам в продолжение месяца. Т. е. этот указ объявлял государственным преступлением всякую жалобу крестьян на своих помещиков. Таким образом, дворянин становился полновластным судьей в своих владениях, и его действия в отношении крестьян не контролировались со стороны органов государственной власти, суда и управления.

Далее, и при Екатерине не были точно определены границы вотчинной юрисдикции. В указе 18 октября 1770 г. было сказано, что помещик мог судить крестьян только за те проступки, которые по закону не сопровождались лишением всех прав состояния; но размер наказаний, каким мог карать за эти преступления землевладелец, не был указан. Пользуясь этим, за маловажные проступки землевладельцы карали крепостных такими наказаниями, которые полагались только за самые тяжкие уголовные преступления. В 1771 г. для прекращения неприличной публичной торговли крестьянами издан был закон, запрещавший продажу крестьян без земли за долги помещиков с публичного торга, "с молотка". Закон оставался без действия, и Сенат не настаивал на его исполнении.

При такой широте помещичьей власти в царствование Екатерины еще больше прежнего развилась торговля крепостными душами с землей и без земли; установились цены на них - указные, или казенные, и вольные, или дворянские. В начале царствования Екатерины при покупке целыми деревнями крестьянская душа с землей обыкновенно ценилась в 30 руб., с учреждением заемного банка в 1786 г. цена души возвысилась до 80 руб. руб., хотя банк принимал дворянские имения в залог только по 40 руб. за душу. В конце царствования Екатерины вообще трудно было купить имение дешевле 100 руб. за душу. При розничной продаже здоровый работник, покупавшийся в рекруты, ценился в 120 руб. в начале царствования и в 400 руб. - в конце его.

Наконец, в жалованной грамоте дворянству 1785 г., перечисляя личные и имущественные права сословия, она также не выделила крестьян из общего состава недвижимого дворянского имущества, т. е. молчаливо признала их составной частью сельскохозяйственного помещичьего инвентаря. Так, помещичья власть, лишившись прежнего политического оправдания, приобрела при Екатерине более широкие юридические границы.

Какие способы определения отношений крепостного населения возможны были в царствование Екатерины? Мы видели, что крепостные крестьяне были Прикрепленные к лицу землевладельца как вечно-обязанные государственные хлебопашцы. Закон определял их крепость к лицу, но не определил их отношений к земле, работой над которой и оплачивались государственные повинности крестьян. Можно было тремя способами разверстать отношения крепостных крестьян к землевладельцам: во-первых, их можно было открепить от лица землевладельца, но при этом не прикреплять к земле, следовательно, это было бы безземельным освобождением крестьян. О таком освобождении мечтали либеральные дворяне времен Екатерины, но такое освобождение едва ли было возможно, по крайней мере, оно внесло бы совершенный хаос в народнохозяйственные отношения и, может быть, повело бы к страшной политической катастрофе.

Можно было, с другой стороны, открепив крепостных от лица землевладельца, прикрепить их к земле, т. е., сделавши их независимыми от господ, привязать их к земле, выкупленной казной. Это поставило бы крестьян в положение, очень близкое к тому, какое на первое время создало для них 19 февраля 1861 г.: оно превратило бы крестьян в крепких земле государственных плательщиков. В XVIII в. едва ли возможно было совершить такое освобождение, соединенное со сложной финансовой операцией выкупа земли.

Наконец, можно было, не открепляя крестьян от лица землевладельцев, прикрепить их к земле, т. е. сохранить известную власть землевладельца над крестьянами, поставленными в положение прикрепленных к земле государственных хлебопашцев. Это создало бы временнообязанные отношения крестьян к землевладельцам; законодательство в таком случае должно было определить точно поземельные и личные отношения обеих сторон. Такой способ разверстки отношений был всего удобнее, и на нем именно настаивали и Поленов и близкие к Екатерине практические люди, хорошо знавшие положение дел в селе, как, например, Петр Панин или Сиверс. Екатерина не избрала ни одного из этих способов, она просто закрепила господство владельцев над крестьянами в том виде, как оно сложилось в половине XVIII в., и в некоторых отношениях даже расширила ту власть.

Благодаря этому крепостное право при Екатерине II вступило в третий фазис своего развития, приняло третью форму. Первой формой этого права была личная зависимость крепостных от землевладельцев по договору - до указа 1646 г.; такую форму имело крепостное право до половины XVII в. По Уложению и законодательству Петра это право превратилось в потомственную зависимость крепостных от землевладельцев по закону, обусловленную обязательной службой землевладельцев. При Екатерине крепостное право получило третью форму: оно превратилось в полную зависимость крепостных, ставших частной собственностью землевладельцев, не обусловливаемой и обязательной службой последних, которая была снята с дворянства. Вот почему Екатерину можно назвать виновницей крепостного права не в том смысле, что она создала его, а в том, что это право при ней из колеблющегося факта, оправдываемого временными нуждами государства, превратилось в признанное законом право, ничем не оправдываемое.

Под покровом крепостного права в помещичьем селе сложились во второй половине XVIII в. своеобразные отношения и порядки. До XVIII в. в помещичьем хозяйстве господствовала смешанная, оброчно-барщинная система эксплуатации земли и крепостного труда. За участок земли, предоставленный им в пользование, крестьяне частью обрабатывали землю на помещика, частью платили ему оброк.

Благодаря неопределенной постановке крепостного права по закону в продолжение царствования Екатерины расширялась требовательность землевладельцев по отношению к крепостному труду; эта требовательность выражалась в постепенном росте оброка. Оброки по различию местных условий были чрезвычайно разнообразны. Наиболее нормальными можно признать такие оброки: 2 р. - в 60-х годах, 3 р. - в 70-х, 4 р. - в 80-х и 5 р. - в 90-х годах с каждой ревизской души. Наиболее обычный земельный надел в конце царствования Екатерины был 6 десятин пахотной земли в трех полях на тягло; тяглом назывался взрослый работник с женой и малолетними детьми, которые еще не могли жить отдельным хозяйством.

Что касается барщины, по собранным в начале царствования Екатерины II справкам оказалось, что во многих губерниях крестьяне отдавали помещикам половину рабочего времени; впрочем, в хорошую погоду заставляли крестьян работать на помещика сплошь всю неделю, так что крестьяне получали возможность работать на себя только по окончании барской страды. Во многих местах помещики требовали с крестьян четырех и даже пяти дней работы. Наблюдатели находили вообще работу в крепостных русских селах на помещика более тяжелой сравнительно с крестьянской работой в соседних странах Западной Европы. Петр Панин, человек либеральный в очень умеренной степени, писал, что "господские поборы и барщинные работы в России не только превосходят примеры ближайших заграничных жителей, но частенько выступают и из сносности человеческой". Значит, пользуясь отсутствием точного закона, который бы определял меру обязательного крестьянского труда на землевладельца, некоторые помещики совершенно обезземелили своих крестьян и превратили свои деревни в рабовладельческие плантации, которые трудно отличить от североамериканских плантаций до освобождения негров.

Крепостное право плохо отразилось и на народном хозяйстве вообще. Здесь оно задерживало естественное географическое распределение земледельческого труда. По обстоятельствам нашей внешней истории издавна земледельческое население с особенной силой сгущалось в центральных областях, на менее плодородной почве, сгоняемое внешними врагами с южнорусского чернозема. Таким образом, народное хозяйство в продолжение веков страдало несоответствием густоты размещения земледельческого населения с качеством почвы. С тех пор как приобретены были южнорусские черноземные области, достаточно было бы двух-трех поколений, чтобы устранить это несоответствие, если бы крестьянскому труду было предоставлено свободное передвижение. Но крепостное право задержало это естественное размещение крестьянского труда по равнине. По данным ревизии 1858 - 1859 гг., в нечерноземной Калужской губернии крепостные составляли 62% всего ее населения; в еще менее плодородной. Смоленской - 69, а в черноземной Харьковской - всего 30, в такой же черноземной Воронежской губернии - всего 27%. Таковы были препятствия, встреченные в крепостном праве земледельческим трудом при его размещении.

Далее, крепостное право задержало рост русского города, успехи городских ремесел и промышленности. Городское население очень туго развивалось после Петра; оно составляло менее 3% всего податного населения государства; в начале царствования Екатерины, по III ревизии, - всего 3%, следовательно, его рост в течение почти полустолетия едва заметен. Екатерина много хлопотала о развитии того, что тогда называлось "средним родом людей" - городского, ремесленно-торгового класса. По ее экономическим учебникам, это среднее сословие являлось главным проводником народного благосостояния и просвещения. Не замечая готовых элементов этого класса, существовавшего в стране, Екатерина придумывала всевозможные новые элементы, из которых можно было бы построить это сословие; в том числе в состав его предполагалось ввести и все население воспитательных домов. Главной причиной этой тугости роста городского населения было крепостное право. Оно действовало на городские ремесла и промышленность двояким путем.

Каждый зажиточный землевладелец старался обзавестись в деревне дворовыми мастерами, начиная с кузнеца и кончая музыкантом, живописцем и даже актером. Таким образом, крепостные дворовые ремесленники выступали опасными конкурентами городских ремесленников и промышленников. Землевладелец старался домашними средствами удовлетворять своим насущным потребностям, а с нуждами, более изысканными, обращался в иностранные магазины. Таким образом, туземные городские ремесленники и торговцы лишались в лице помещиков наиболее доходных потребителей и заказчиков. С другой стороны, все более усилившаяся власть помещика над имуществом крепостных все более стесняла последних в распоряжении своим заработком; крестьяне все менее и менее покупали и заказывали в городах. Этим городской труд лишался и дешевых, но многочисленных заказчиков и потребителей. Современники видели в крепостном праве главную причину тугого развития русской городской промышленности. Русский посол в Париже князь Дмитрий Голицын в 1766 г. писал, что внутренняя торговля в России не достигнет процветания, "если не будет введено у нас право собственности крестьян на их движимое имущество".

Наконец, крепостное право действовало подавляющим образом и на государственное хозяйство. Это можно заметить по изданным финансовым ведомостям царствования Екатерины; они вскрывают любопытные факты. Подушная подать при Екатерине медленнее оброка, потому что она падала и на помещичьих крестьян, а их нельзя было обременять казенными налогами в одинаковой мере с крестьянами государственными, потому что излишек их заработка, которым могла оплачиваться возвышенная подушная подать, шел в пользу помещиков, сбережения крепостного крестьянина перехватывал у государства помещик. Сколько теряла казна от этого, можно судить по тому, что при Екатерине крепостное население составляло почти половину всего населения империи и большую половину всего податного населения.

Таким образом, крепостное право, подсушив источники доходов, какие, получала казна путем прямых налогов, заставило казначейство обращаться к таким косвенным средствам, которые или ослабляли производительные силы страны, или ложились тяжелым бременем на будущие поколения.

Подведем итоги по положению крестьян при правлении Екатерины II. Несмотря, на стремление дать крепостным свободу на первых этапах царствования, императрица вынуждена была пойти на поводу у помещиков, и крепостное право только ужесточилось.

Помещики своих крестьян покупали и продавали, переводили из одного имения в другое, обменивали на борзых щенков и лошадей, дарили, проигрывали в карты. Насильно женили и выдавали замуж, разбивали семьи крестьян, разлучая родителей и детей, жен и мужей. По всей стране стали известны печально знаменитая Салтычиха, замучившая более 100 своих крепостных, Шеншины и прочие.

Помещики всеми правдами и неправдами увеличивали свои доходы с крестьян. За XVIII в. повинности крестьян в их пользу выросли в 12 раз, в то время как в пользу казны-только в полтора раза.

Все это не могло не сказаться на настроении народных масс и закономерно привело к крестьянской войне под предводительством Емельяна Пугачева.


Восстание Емельяна Пугачева как попытка разрешения крестьянского вопроса в России.

Непрерывное усиление крепостной зависимости и рост и повинностей на протяжении первой половины XVIII века вызывали ожесточенное сопротивление крестьян. Главной его формой было бегство. Беглые уходили в казачьи области, на Урал, в Сибирь, на Украину, в северные леса.

Нередко они создавали "разбойные шайки", которые не только грабили на дорогах, но и громили помещичьи усадьбы, уничтожали и документы на владение землей и крепостными.

Не раз крестьяне открыто восставали, захватывали помещичье имущество, избивали и даже убивали своих господ, сопротивлялись усмирявшим их войскам. Часто повстанцы требовали перевести их в разряд дворцовых или государственных крестьян.

Участились волнения работных людей, стремившихся вернуться с заводов в родные деревни, и, с другой стороны, добивавшихся улучшения условий труда и повышения жалования.

Частая повторяемость народных выступлений, ожесточенность повстанцев свидетельствовали о неблагополучии в стране, о надвигающейся опасности.

О том же говорило и распространение самозванчества. Претенденты на трон объявляли себя то сыном царя Ивана, то царевичем Алексеем, то Петром II. Особенно много было "Петров III" - шесть до 1773 г. Это объяснялось тем, что Петр III облегчил положение старообрядцев, пытался перевести монастырских крестьян в государственные, а также тем, что он был свергнут дворянами. (Крестьяне верили, что император пострадал за заботу о простом народе). Однако лишь одному из многочисленных самозванцев удалось всерьез потрясти империю.

В 1773 г. очередной "Петр III" объявился в Яицком (Уральском) казачьем войске. Им объявил себя донской казак Емельян Иванович Пугачев.

Восстание Е. Пугачева стало крупнейшим в российской истории. В отечественной историографии советского периода его именовали Крестьянской войной. Под Крестьянской войной понималось крупное выступление крестьянства и других низших слоев населения, охватывающее значительную территорию, приводящее фактически к расколу страны на часть, контролируемую правительством, и часть, контролируемую повстанцами, угрожающее самому существованию феодально-крепостнического строя. В ходе Крестьянской войны создаются повстанческие армии, ведущие длительную борьбу с правительственными войсками.

В последние годы термин "Крестьянская война" употребляется сравнительно редко, исследователи предпочитают писать о казацко-крестьянском восстании под руководством Е.И. Пугачева. Однако большинство специалистов сходится на том, что из всех крестьянских выступлений в России именно восстание Пугачева может с наибольшим основанием претендовать на название "Крестьянская война".

Каковы же были причины восстания/войны?

o Недовольство яицкого казачества мероприятиями правительства, направленными на ликвидацию его привилегий. В 1771 г. казаки потеряли автономию, лишились права на традиционные промыслы (рыболовство, добыча соли). Кроме того, нарастала рознь между богатой казацкой "старшú ной" и остальным "войском".

o Усиление личной зависимости крестьян от помещиков, рост государственных налогов и владельческих повинностей, вызванные начавшимся процессом развития рыночных отношений и крепостническим законодательством 60-х гг.

o Тяжелые условия жизни и труда работных людей, а также приписных крестьян на заводах Урала.

o Негибкая национальная политика правительства в районе Среднего Поволжья.

o Социально-психологическая атмосфера в стране, накалившаяся под влиянием надежд крестьянства на то, что вслед за освобождением дворян от обязательной службы государству начнется и их раскрепощение. Эти чаяния порождали слухи, что "манифест о вольности крестьянской" был уже подготовлен царем, но "злые дворяне" решили его скрыть и совершили покушение на жизнь императора. Однако он чудом спасся и только ждет момента, чтобы объявиться перед народом и повести его на борьбу за Правду и возвращение трона. В этой атмосфере и появлялись самозванцы, выдававшие себя за Петра III.

o Ухудшение экономической обстановки в стране в связи с русско-турецкой войной.

В 1772 г. на Яике произошло возмущение с целью смещения атамана и ряда старшин. Казаки оказали сопротивление карательным войскам. После подавления мятежа зачинщиков сослали в Сибирь, а войсковой круг уничтожили. Обстановка на Яике накалилась до предела.

Поэтому казаки восторженно встретили "императора" Пугачева, обещавшего жаловать их "реками, морями и травами, денежным жалованьем, свинцом и порохом и всею вольностью". 18 сентября 1773 г. с отрядом в 200 казаков Пугачев выступил к столице войска - Яицкому городку. Направленные против него воинские команды почти в полном составе перешли на сторону повстанцев. И все же, имея около 500 человек, Пугачев не решился на штурм укрепленной крепости с гарнизоном в 1000 человек. Обойдя ее, он двинулся вверх по Яику, захватывая лежавшие на пути небольшие крепости, гарнизоны которых вливались в его войско. Над дворянами и офицерами устраивались кровавые расправы.

5 октября 1773 г. Пугачев подошел к Оренбургу - хорошо укрепленному губернскому городу с гарнизоном в 3,5 тыс. человек при 70 пушках. У повстанцев было 3 тыс. человек и 20 пушек. Штурм города оказался неудачным, пугачевцы приступили к осаде. Губернатор И.А. Рейнсдорп не рискнул атаковать мятежников, не надеясь на своих солдат.

На помощь Оренбургу были направлены отряд генерала В.А. Кара численностью в 1,5 тыс. человек и 1200 башкир во главе с Салаватом Юлаевым. Однако повстанцы разгромили Кара, а С. Юлаев перешел на сторону самозванца. Присоединились к Пугачеву и 1200 солдат, казаков и калмыков из отряда полковника Чернышева (сам полковник попал в плен и был повешен). Лишь бригадиру Корфу удалось благополучно провести в Оренбург 2,5 тыс. солдат.

К Пугачеву, устроившему свою ставку в Берде в пяти верстах от Оренбурга, непрерывно шли подкрепления: калмыки, башкиры, горнозаводские рабочие Урала, приписные крестьяне. Численность его войск превысила 20 тыс. человек. Правда, большинство их было вооружено лишь холодным оружием, а то и рогатинами. Уровень боевой подготовки этой разнородной толпы также был низок. Однако Пугачев стремился придать своей армии подобие организации. Он учредил "Военную коллегию", окружил себя гвардией. Своим сподвижникам он присваивал чины и титулы. Уральские мастеровые Иван Белобородов и Афанасий Соколов (Хлопуша) стали полковниками, а казак Чика-Зарубин превратился в "графа Чернышева".

Расширение восстания серьезно обеспокоило правительство. Командующим войсками, направляемыми против Пугачева, назначается генерал-аншеф А.И. Бибиков. Под его началом было 16 тысяч солдат и 40 пушек. В начале 1774 г. войска Бибикова начали наступление. В марте Пугачев потерпел поражение под Татищевой крепостью, а подполковник Михельсон разгромил войска Чики-Зарубина под Уфой. Главная армия Пугачева была практически уничтожена: около 2 тыс. повстанцев были убиты, свыше 4 тыс. ранены или взяты в плен. Правительство объявило о подавлении мятежа.

Однако Пугачев, у которого осталось не более 400 человек, не сложил оружия, а ушел в Башкирию. Теперь основной опорой движения стали башкиры и горнозаводские рабочие. В то же время многие казаки отошли от Пугачева по мере его удаления от их родных мест.

Несмотря на неудачи в столкновениях с правительственными войсками, ряды повстанцев росли. В июле Пугачев привел под Казань 20-тысячное войско. После взятия Казани Пугачев намеревался двинуться на Москву. 12 июля восставшим удалось занять город, но овладеть казанским кремлем они не сумели. Вечером на помощь осажденным пришли преследовавшие Пугачева войска Михельсона. В ожесточенном сражении Пугачев вновь был разгромлен. Из 20 тыс. его сторонников 2 тыс. были убиты, 10 тыс. попали в плен, около 6 тыс. разбежались. С уцелевшими двумя тысячами Пугачев переправился на правый берег Волги и повернул на юг, надеясь взбунтовать Дон.

"Пугачев бежал, но бегство его казалось нашествием", - писал А.С. Пушкин. Перейдя Волгу, Пугачев оказался в районах помещичьего землевладения, где его поддержала масса крепостных. Именно теперь восстание приобрело характер подлинной крестьянской войны. По всему Поволжью запылали дворянские усадьбы. Подойдя к Саратову, Пугачев вновь имел 20 тыс. человек.

В столице начиналась паника. В Московской губернии объявили сбор ополчения против самозванца. Императрица заявила, что намерена сама встать во главе войск, направляющихся против Пугачева. На смену умершему Бибикову назначили генерал-аншефа П.И.Панина, предоставив ему самые широкие полномочия. Из армии был вызван А.В. Суворов.

Между тем, повстанческие войска далеко уже не обладали такой мощью, как год назад. Они состояли теперь из не знающих военного дела крестьян. К тому же отряды их действовали все более разрозненно. Разделавшись с барином, мужик считал задачу выполненной и торопился хозяйничать на земле. Поэтому состав армии Пугачева все время менялся. По ее следам неотступно шли правительственные войска. В августе Пугачев осадил Царицын, но был настигнут и разбит Михельсоном, потеряв 2 тыс. человек убитыми и 6 тыс. пленными. С остатками своих приверженцев Пугачев переправился за Волгу, решив вернуться на Яик. Однако, сопровождавшие его яицкие казаки, понимая неизбежность разгрома, выдали его властям.

Препровожденный Суворовым в Москву, Пугачев течение двух месяцев подвергался допросам и пыткам, а 10 января 1775 г. был казнен вместе с четырьмя соратниками на Болотной площади в Москве. Восстание было подавлено.

Крестьянская война, в принципе, могла победить, но не могла создать новый справедливый строй, о котором мечтали ее участники. Ведь иначе, чем в виде невозможной в масштабе страны казачьей вольницы, повстанцы его не представляли.

Победа Пугачева означала бы истребление единственного образованного слоя - дворянства. Это нанесло бы непоправимый урон культуре, подорвало бы государственную систему России, создало бы угрозу ее территориальной целостности.

С другой стороны, Крестьянская война вынудила помещиков и правительство, расправившись с повстанцами, умерить степень эксплуатации. Так, на уральских заводах была значительно повышена оплата труда. А ведь безудержный рост повинностей мог бы привести к массовому разорению крестьянского хозяйства, а следом за ним - к всеобщему краху экономики страны. Ожесточенность и массовость восстания ясно показали правящим кругам, что ситуация в стране требует перемен. Следствием крестьянской войны стали новые реформы. Так, народное возмущение привело к укреплению того строя, против которого направлялось.

Память о "пугачевщине" прочно вошла в сознание и низов, и правящих слоев. Пугачевщины стремились избежать декабристы в 1825 году. О ней же вспоминали сподвижники Александра II, принимая в 1861 году историческое решение об отмене крепостного права.


Заключение.

Восстание побудило правительство усовершенствовать систему управления страной, полностью ликвидировать автономию казачьих войск. Река Яик была переименована в р. Урал. Оно показало иллюзорность представлений о преимуществах патриархального крестьянского самоуправления, т.к. стихийные крестьянские выступления проходили под руководством общины. Выступление крестьян повлияло на развитие русской общественной мысли и духовную жизнь страны. Память о "пугачевщине" и стремление ее избежать стало одним из факторов политики правительства и, в итоге, подтолкнуло его позже к смягчению и отмене крепостного права.


Список литературы.

O Ключевский Василий Осипович Курс русской истории. Лекция LXXX.- Москва, 1997

o Павленко Н. И. “Екатерина Великая”, – М.: Молодая гвардия, 1999.

o Платонов С. Ф. Полный курс лекций по русской истории

o www.clarino2.narod.ru


Усиление крепостнического гнета и продолжительные войны легли тяжелым бременем на народные массы, и нараставшее крестьянское движение переросло в Крестьянскую войну под предводительством Е.И. Пугачева 1773-75 гг. Подавление восстания определило переход Е.II к политике открытой реакции. Если в первые годы царствования Е.II проводила либеральную политику, то после Крестьянской войны был взят курс на усиление диктатуры дворянства. На смену периоду политической романтики пришел период политического реализма. Русско-турецкая война (1768-76 гг.) стала удобным поводом приостановки внутренних преобразований, а Пугачевщина подействовала отрезвляюще, что дало возможность выработать новую тактику. Начинается золотой век русского дворянства. Удовлетворение именно дворянских интересов выходит для Е. на первый план.

Вслед за дворянством и городским состоянием предстояло устроить и крестьянство. По Учреждению 1775г. свободное сельское селение получило свой сословный Суд в нижней уездной и верхней расправе и некоторое участие в общем губернской управлении совместно с двумя другими сословиями. Учреждение о губерниях соединило в ведомстве расправ и казенных плат однодворцев и крестьян государственных, дворцовых, экономических, отобранных у Церкви в 1764г. При Екатерине II и двух ее преемниках были принимаемы местные или частичные меры для устройства управления и быта этих крестьян.

В период ее царствования усилилось угнетение крестьян, произошла крестьянская война под руководством Е.И. Пугачева (1773-1776), выдававшего себя за мужа Екатерины II –Петра III. Восстание Пугачева показало, какие разрушительные процессы могут возникнуть в обществе, если "почва" (общинная демократия, коллективизм) выйдет из под контроля. "Почва" рождала бунты, мощные, разрушительные, грозящие развалом государства.

Екатерине II принадлежит заслуга гласного возбуждения вопроса о крепостном праве, который обсуждался в созванной ею Комиссии для составления проекта нового уложения. Но Екатерина ничего не сделала, чтобы облегчить разрешение этого трудного вопроса. Трудность его заключалась в том, что законодательство принимало крепостное право, как оно складывалось практикой жизни. Слабо его регулируя, не выясняя отчетливо его юридического существа и состава.

Для разработки нового свода законов –уложения – была собрана специальная комиссия из 564 представителей разных вер, племен и наречий. В.О. Ключевский назвал ее "всероссийской этнографической выставкой". В Уложенную комиссию направляли по одному депутату: учреждения (Сенат, Синод), уезды (дворяне); города (горожане); каждая сословная группа провинции… Заседания комиссии открылись 31 июня 1767г. в Грановитой палате московского Кремля. Этим подчеркивалась связь комиссии с сословно-представительным органом Московского государства –Земским собором. Задача членов комиссии –составить новый кодекс законов в соответствии с состоянием государства и планами на будущее. Для того, чтобы определить направление работы. Императрица написала "Наказ" по составлению проекта Уложения.

"Наказ" Екатерины II произвел ошеломляющее впечатление не только в России, но и в Западной Европе. Ведь равенство прав, равенство граждан перед законом – это лозунги еще только предстоящей Великой французской революции.

Работа Комиссии по созданию нового Уложения многому научила Екатерину. Она увидела, что реформы в России нельзя провести путем принятия хороших законов, всё гораздо сложнее. Она поняла, что переделка России ей не под силу, поэтому сократила программу реформ. "Чтобы я не делала для России, это будет только капля в море", - писала она (уч. Семенникова). Императрица осознала особенности страны, трудности ее реформирования. На этом этапе общество действительно просветилось политически, выяснилось соотношение сил, но крупных преобразований не произошло.


Привилегий правящего класса, она могла потерять власть. Поэтому в своей политике Екатерина постоянно делала уступки дворянам, а положение крестьянства все ухудшалось и ухудшалось. В первые годы своего правления Екатерина II резко ограничила экономическое могущество церкви. В 1764 году была проведена секуляризация церковных земель. Число монастырей в России сократилось с 881 до 385. все доходы от...

Прошлого. Но все же наиболее близки Ключевскому историки так называемой «государственной школы» – К.Д. Кавелин, С.М. Соловьев и Б.Н. Чичерин. Время царствования Екатерины Великой так же рассматривал автор и ведущий телепередачи "Дворцовые тайны", известный историк и писатель Евгений Анисимов. В своей книге «Женщины на российском престоле» он рассказывает о пяти властительницах огромной страны. О...

К крестьянам; это был один из художественных фактов остзейского дворянства. Положение остзейских крестьян тотчас ухудшилось. 2.2.3 Крестьянский вопрос Понятно, что остзейская эмансипация не могла быть желательным образцом для разрешения крепостного вопроса в коренных областях России. Благомыслящие и знакомые с положением дела люди думали, что лучше не возбуждать вопроса об освобождении...

6 июня 1815 г. состоялась битва под Ватерлоо. Наполеон в очередной раз был разбит и отправлен на остров Святой Елены. 20. Переход к реакционной политике. Аракчеевщина 1815–1825 гг. вошли в историю России под названием «аракчеевщины». Востановление страны после войны с французами шло за счёт крестьян. Опасаясь восстаний, царь прибегнул к либеральным мерам. Он обещал ввести конституцию в России и...

А.С. Лаппо-Данилевский

Екатерина II и крестьянский вопрос

Художник И.-Б. Лампи

<…> Вступая на престол, Екатерина Алексеевна сознавала, что «естественный закон повелевает ей заботиться о благополучии всех людей»; она стремилась поставить себе «общую цель» – «счастье своих подданных»; она интересовалась и историческими судьбами русского народа, и современным его состоянием; она не могла равнодушно отнестись и к тяжелому положению низших слоев населения, смутные ожидания которого обнаружились хотя бы в крестьянских волнениях, наступивших в то время в разных уездах.

В царствование Екатерины II крестьянский вопрос, т. е. собственно говоря, вопрос о том, как отнестись к крепостной зависимости человека от человека, действительно, получил гораздо большее значение: критерии его оценки стали выясняться; вместе с тем право дворян владеть крепостными, сосредоточившееся почти исключительно в их руках, уже не было обусловлено их обязательною службою, и крепостная зависимость стала все более приобретать частноправовой характер; принимая его во внимание, сама императрица поставила крестьянский вопрос и предала его гласному обсуждению русского общества.

При постановке крестьянского вопроса императрица Екатерина II должна была, конечно, выяснить себе те точки зрения, с которых он подлежал обсуждению. Нельзя сказать, однако, чтобы государыня придерживалась вполне однородных начал в своих взглядах и в законодательной политике: при обсуждении крестьянского вопроса в теории она обнаружила, особенно на первых порах, некоторую склонность принять во внимание общие принципы справедливости и права, но в своем законодательстве она руководилась и такими политическими соображениями, которые далеко не благоприятствовали окончательному его разрешению; все более считаясь с ними, она кончила тем, что, под влиянием реакции, сняла с очереди вопрос о крепостном праве и даже способствовала дальнейшему его развитию.

С точки зрения отвлеченных религиозно-нравственных и естественно-правовых начал, Екатерина Алексеевна рассуждала о свободе и рабстве уже в тех заметках, которые она делала для себя до вступления своего на престол; в духе либеральных идей своего времени, она, подобно Монтескье, писала, например, что все люди рождаются свободными и что «противно христианской вере и справедливости делать их невольниками». Вообще, придерживаясь взглядов подобного рода, императрица должна была прийти к мысли о крестьянской свободе и к отрицанию права человека распоряжаться человеком почти так же, как «скотом». Крепостной, по ее мнению, такой же человек, как и его господин: «если крепостного нельзя признать персоною, следовательно, он не человек, но его скотом извольте признавать, что к немалой славе и человеколюбию нам от всего света приписано будет. Все, что следует о рабе, есть следствие сего богоугодного положения и совершенно для скотины и скотиною делано». Итак, крепостной не только человек, но и «персона»: он должен быть лицом, наделенным правами: «естественная вольность» даже в среде крестьян должна подлежать возможно меньшим стеснениям. Впрочем, составительница Наказа могла подойти к аналогичному (в формальном смысле) заключению и на основании позитивно-правовой теории; следуя Монтескье, она писала: «равенство всех граждан состоит в том, чтобы все подвержены были тем же законам», а их свобода – в том, чтобы каждый из них имел возможность делать то, что ему «надлежит хотеть»; но и с такой точки зрения вопрос о правомерности крепостного права вставал сам собою. Решение его должно было, очевидно, состоять в освобождении владельческих крестьян от «порабощения».

Сама императрица Екатерина II вряд ли могла, однако, остановиться на столь радикальной для ее времени постановке крестьянского вопроса: в большинстве статей Наказа, составленного под влиянием Монтескье и других писателей, а также в теме, предложенной Вольно-экономическому обществу, она высказывается гораздо менее решительно.

В проекте Наказа императрица, кажется, еще не оставила мысли о «воле» крепостных; одну из его статей она начала было со слов: «можно также установить, чтобы на воле…», но зачеркнула написанное, оставив только статью о том, что «законы могут учредить нечто полезное для собственного рабов имущества»; некоторые из ее предположений, например, об установлении в законе условий, ограничивающих поступление в крепостную зависимость и облегчающих ее прекращение, действительно, не получили дальнейшей формулировки: статьи о запрещении вольноотпущенным закрепощать себя, об определении в законе размера выкупа на свободу, об освобождении семейства изнасилованной женщины, а также отрывок об учреждении сельского суда не попали в окончательный текст; в нем остались, однако, ее положения о том, чтобы избегать случаев приводить людей в неволю; чтобы предоставлять крестьянам свободу вступать в брак; чтобы ограждать их права на имущество; чтобы предписать особым законом помещикам с большим рассмотрением рас полагать свои поборы и брать такие из них, которые менее мужика отлучали бы от его дома и семейства; наконец, чтобы отвращать путем закона «злоупотребления рабства», т. е. наказывать помещиков, мучающих своих крестьян.

В постановке, какую императрица Екатерина II сочла нужным придать крестьянскому вопросу при обсуждении его в Вольно-экономическом обществе, мысль об освобождении крестьян также не совсем исчезла, но выражена еще менее ясно, в связи с утилитарными соображениями государственного характера; упуская из виду, что «когда тело чье подвластно другому, имение его всегда тому же подвластно будет», покровительница общества в письме, доложенном 1 ноября 1766 года, обратила особое внимание на одни только имущественные права крестьян; вероятно, под влиянием мысли, что «земледельство», столь важное для государства, не может процветать там, где земледелец «не имеет ничего собственного», и что порабощение убивает соревнование и, значит, убыточно государству, она предложила следующую тему: «в чем состоит собственность земледельца: в земле ли его, которую он обрабатывает, или в движимости, и какое он право на то или другое для пользы общенародной иметь может?» Таким образом, императрица считала возможным, не предрешая вопроса о крестьянской свободе или о том, на каком праве господин владеет крепостным, обсуждать вопрос о том, какое право крепостной имеет на землю, которую он обрабатывает, и на движимость; в поставленном ею вопросе она, кроме того, едва ли ясно разграничивала «общенародную пользу» от государственного интереса, который можно было понимать и в гораздо более узком смысле.

Такая постановка крестьянского вопроса не предвещала полного его разрешения, в смысле упразднения крепостного права, и в лучшем случае открывала возможность принять меры, которые лишь смягчили бы тяжелую участь крепостных.

Действительно, под влиянием принятой ею политической теории и других обстоятельств императрица Екатерина II не решилась остановиться на мысли об освобождении крестьян, хотя бы постепенном, – мысли, разумеется, тесно связанной с понятием о крестьянских правах: она стала преимущественно настаивать на одном только ограничении крепостного права. В самом деле, императрица высоко ценила ту теорию монархического строя, которая проповедовала, что дворянство должно естественно исполнять роль посредствующей власти между верховною властью и народом. Согласно с мнением «лучшего о законах писателя», государыня полагала, что нарушение прерогатив привилегированных слоев общества (les prerogatives des seig neurs, du clerge, de la noblesse et des villes) приводит к водворению в стране демократического или деспотического государства; смотря на дворянство как на опору монархии, она уже с такой сословной точки зрения едва ли решилась бы покончить с его правом владеть крепостными, тем более что сама была не мало ему обязана своим воцарением. Впрочем, признавая тесную связь между монархом и дворянами, а также между дворянами и крестьянами, императрица охотно ссылалась, при обсуждении крестьянского вопроса, и на другие утилитарно-политические соображения. В одном из своих писем генерал-прокурору, вызванном намерением Сената издать суровый закон против крестьян, убивших помещика, она, например, указывает на то, что люди, не имеющие обороны «ни в законах нигде», из-за всякой малости могут впасть в отчаяние, и что «в подобных случаях» надо «быть весьма осторожну», дабы не ускорить и «без того довольно грозящую беду», ибо «положение помещичьих крестьян таково критическое, что, окроме тишиной и человеколюбивыми учреждениями, (бунта их) ничем избегнуть не можно»; а «есть ли мы не согласимся на уменьшение жестокости и умерение человеческому роду нестерпимого положения, то и против воли сами оную возьмут, рано или поздно». С такой точки зрения, скорее политической, чем юридической, императрица приходила к мысли об ограничении крепостного права, тем более, что и высшие сановники, и ее приближенные, Панин, Голицын, Сивере и другие, в лучшем случае предлагали преимущественно подобного же рода частные меры или полумеры.

В самом деле, не признавая возможным «через общее узаконение вдруг сделать великое число освобожденных», императрица стала, главным образом, думать не о постепенном осуществлении такой реформы, а только об ограничении крепостного права. В «Начертании» она уже высказалась именно в таком смысле, но настаивала вместе с тем и на возможно более «не чувствительном» осуществлении предполагаемых улучшений: под влиянием Монтескье, видимо, не сочувствуя смешению «существенной покорности, соединяющей крестьян неразлучно с участком данной им земли», с «личной», она предлагала комиссии о государственных родах изыскать средства для того, чтобы «привязать к земле и утвердить на ней самих земледельцев», преимущественно такие, «в коих и хозяину и земледельцу равная прибыль окажется» и которые могли бы «произвести нечувствительное некоторое полезное в состоянии нижнего рода поправление и пересечь всякие злоупотребления, удручающие сих полезных членов общества». Впрочем, в одном случае императрица Екатерина II решилась на меру, которая фактически повлекла за собою освобождение довольно значительного числа владельческих крестьян: в манифесте от 26 февраля 1764 года она всенародно объявила о секуляризации церковных имений. Отобрание их в казну было подготовлено целым рядом предшествующих попыток русского правительства и входило в программу, предложенную Вольтером, что, конечно, побудило императрицу и давало ей основание, не откладывая, приступить к осуществлению такой меры, в сущности имевшей преимущественно фискально-полицейский характер. Секуляризация духовных имений, конечно, выгодно отразилась на положении почти миллиона сельского населения, которое стало приравниваться к государственным крестьянам, но она не внесла ничего нового по существу в крепостнические отношения, царившие на остальных владельческих землях.

Императрица Екатерина II хотела воздействовать на них другим путем, а именно путем одного только ограничения крепостного права; под влиянием просветительных начал своего времени, а также ввиду политических соображений, она стремилась ослабить его и «положить границы» власти помещиков относительно их крестьян.

В самом деле, еще до обнародования Наказа императрица Екатерина II попыталась осуществить преимущественно те из своих предположений об ослаблении «домашней тирании», начала которых были вслед за тем указаны в печатном его тексте. Во время своего путешествия в Прибалтийском крае сама она заметила, «в каком великом угнетении живут лифляндские крестьяне», и вызвала известные правила ограничения помещичьей власти, поставленные лифляндским ландтагом и опубликованные 12 апреля 1765 года; но его правила могли иметь только местное значение, да и не оказали большого влияния даже на положение лифляндских крестьян. С аналогичной точки зрения вопрос об ограничении крепостного права был затронут и в большой комиссии, созванной для составления проекта нового уложения; но прения депутатов показали, насколько трудно было законодательным путем «положить границы» помещичьей власти. На заседаниях большой комиссии, куда владельческие крестьяне были лишены возможности прислать своих депутатов, представители разных слоев общества, вопреки «плачу холопов», старались добиться права владеть крепостными; значительное большинство дворян, в том числе и люди с известным образованием, признавали крепостное право явлением более или менее нормальным, согласным с монархической формой правления и «расположением народа», или не считали возможным обойтись без него; они недоверчиво относились к крестьянской свободе; они указывали на опасность «вкоренить в крестьян умствование равенства» и на то, что лишь тогда, когда низший класс будет просвещен, он будет достоин свободы, но и в таком случае они не знали «откуда взять земли», на которые крестьяне могли бы получить право собственности; далее, они вообще идеализировали свои отношения к крестьянам и, в частности, думали, что положение их достаточно обеспечено интересом, какой владельцы имеют в поддержании их благополучия; они считали, наконец, вмешательство государственной власти в отношения свои к крепостным оскорбительным нарушением своих привилегий и вредным для государственного «благоденствия и спокойствия».

Под влиянием настроения, обнаружившегося в комиссии, императрица Екатерина II должна была, конечно, сильнее почувствовать и те затруднения, которые лежали на пути осуществления предполагаемого ею ограничения крепостного права; вместе с тем занятия большой комиссии были прерваны турецкою войной, временно отвлекшей внимание государыни от внутренних реформ. При таких условиях она еще раз изменила постановку крестьянского вопроса: вместо того, чтобы устанавливать пределы помещичьей власти, она предпочла суживать сферу применения крепостного права, что отчасти могло быть вызвано также ее желанием образовать «третий род людей» (tiers ?tat) и, разумеется, было гораздо легче осуществить в законодательстве: она попыталась преимущественно сократить источники крепостного состояния, но оставила без существенных перемен способы его прекращения.

В своем Наказе императрица Екатерина II уже высказала правило «за исключением разве крайней государственной необходимости, избегать случаев, чтобы не приводить людей в неволю»; хотя сама она не всегда соблюдала это правило, например, при пожаловании населенных имений, однако все же во многих случаях действительно старалась провести его в жизнь.

С такой точки зрения государыня обратила особенное внимание, например, на один из самых опасных способов закрепощения, а именно на добровольную или принудительную записку людей при ревизии за теми, кто хотел их «взять» и кто соглашался отвечать за их платежную исправность. Правительство попыталось ослабить принцип подобного рода прежде всего применительно к таким категориям случаев, которые легче было исключить из прежнего правила о записке. В высочайше утвержденном в 1763 году проекте воспитательного дома было постановлено, что воспитанные в нем лица обоего пола, их дети и потомки должны оставаться вольными и никому из партикулярных людей ни под каким видом закабалены или укреплены быть не могут; воспитанным в доме было даже запрещено вступать в брак с крепостными людьми. Впрочем, те же начала были отчасти приняты и относительно таких незаконнорожденных, которые не попадали в воспитательный дом. Уже в 1767 году, по поводу предложения слободско-украинской губернской канцелярии вернуться к прежнему порядку записки незаконнорожденных за теми, кто будет держать их у себя, Сенат приказал «написанием» их в оклад за такими лицами «обождать» впредь «до генерального о том учреждения»; кроме того, в 1783 году велено было незаконнорожденных от свободных матерей причислять к государственным селениям, заводам и промыслам по рассмотрению казенных палат и по их собственному желанию, а в установлении о сельском порядке в казенных имениях 1787 года разрешено незаконнорожденных, не принятых их матерями «на воспитание», отдавать тем, кто пожелает принять их, но только на «определенные лета». Почти в то же время стремление ограничить значение записки обнаружилось и относительно малолетних сирот. В инструкции слободскому губернатору 1765 года встречается следующее правило: отдавать малолетних совершенных сирот, не имеющих пропитания, тому из «тамошних жителей», кто пожелает, но не иначе, как до двадцатилетнего возраста, а если воспитатель обучит приемыша какому-нибудь мастерству, то и до тридцати лет. Вслед за тем в 1775 году была принята еще одна мера относительно сирот, оставшихся после родителей без пропитания: приказы общественного призрения должны были заботиться о них; вышеприведенная статья из установления о сельском порядке 1787 года относилась и к малолетним сиротам, лишенным пристанища; значит, они уже не записывались в вечную крепость за своими воспитателями и, после известного срока, могли пользоваться правами, предоставленными вольноотпущенным, что и было разъяснено одним из позднейших указов. Аналогичные постановления были сделаны и относительно безместных церковников. Уже в 1766 году было предписано «излишних», оставшихся за распределением к церквам по разбору 1754 года и праздноживущих церковников, даже тех, которые были записаны в оклад в том же 1766 году, выключить из оклада, причем годных взять в военную службу, а также в денщики, погонщики и т. и., об остальных же неспособных ни к какой службе, и «сколько при них женска пола», прислать особые ведомости в Сенат; указ о разборе 1769 года уже не содержит повеления о записке безместных церковников, не взятых в солдаты, за помещиками, а после учреждения о губерниях они охотно принимались на канцелярские должности, еще позднее в учителя народных школ и т. п. Следовательно, правило о записке потеряло прежнее значение относительно вышеуказанных разрядов незаконнорожденных и малолетних сирот, а также безместных церковников; но такая перемена могла произойти и под влиянием общего принципа о незаписке вольных людей, получившего сравнительно более позднюю формулировку Впрочем, императрица Екатерина II уже в 1775 году высказала это правило, но только в более частном виде, применительно к вольноотпущенным. Согласно с одной из не обнародованных статей Наказа она манифестом от 17 марта действительно дозволила всем вольноотпущенным «ни за кого не записываться»; им было предоставлено добровольно избирать для себя или мещанское (а также купеческое) состояние или род государственной службы; тогда же было разъяснено, что присутственным местам запрещается укреплять за кем-либо таких людей, «несмотря на объявленное иногда собственное желание их». Наконец, в 1783 году, в именном указе от 20 октября, императрица придала тому же правилу общее значение: она велела применять его к «разных народов вольным людям» вообще, «без изъятия рода и закона».

При производстве ревизии 1781–1782 годов большинство вышеизложенных правил уже было принято во внимание. Правительство желало произвести ревизию «со всевозможною выгодностью для народа» и поручило нижним земским судам, в случае неисправности и подозрения в утайке, свидетельствовать поданные им сказки о численности населения в уездах; освидетельствование же ведомостей, составленных нижними судами, было вменено в обязанность казенным палатам, а в тех губерниях, где учреждения 1775 года не были еще введены, губернским канцеляриям. Такой надзор несколько обеспечивал применение новых правил относительно людей, не подлежавших вечному укреплению, и, может быть, облегчил введение последовавших за ним узаконений 1783–1787 годов.

Почти одновременно с ослаблением значения «записки» императрица Екатерина II содействовала и тому, что плен перестал служить источником крепостной зависимости, если военнопленные, какой бы они веры и закона прежде ни были, принимали православие; по принятии ими «православного закона» велено было объявлять их вольными людьми и предоставлять им избирать такой род жизни, какой они сами заблагорассудят; впрочем, вышеизложенное правило получило окончательную и общую формулировку лишь в именном указе от 19 ноября 1781 года.

В царствовании императрицы Екатерины II и некоторые способы сообщения крепостного состояния подверглись ограничениям: известное правило, согласно которому дети крепостных признавались также крепостными, правда, сохранило прежнее свое значение; но брак, в качестве такого именно способа, подвергся довольно существенным ограничениям.

Старинное правило «по робе холоп…», например, потеряло силу применительно к случаям, когда питомец воспитательного дома, вопреки запрещению, вступал с крепостною в брак, устроенный «каким обманом» (1763 г.), а также к воспитанникам Академии художеств или, надо думать, и к их потомкам (1764); все люди, которые были отпущены своими помещиками с отпускными на волю, били челом в вечное услужение к другим помещикам и поженились на их крепостных, но по их прошению до манифеста 1775 года решения не учинено и выписей о укреплении для владения ими не дано, были признаны свободными вместе с их женами (1780 г.); военнопленным, захваченным в Польше, но оставшимся в России, по принятии ими православного закона с женами их, «хотя бы они и на крепостных чьих-либо женщинах или девках женаты были», также велено было дать свободу (1781 г.). В вышеприведенных случаях брак с крепостной не только не сообщал вольному человеку крепостного состояния, но и его жену освобождал от такого состояния; впрочем, в некоторых случаях это освобождение было поставлено в некоторую зависимость от уплаты выводных денег помещику (законы 1763 и 1780 гг.). Следует заметить, однако, что обратное правило: «по холопу раба», на соблюдении которого настаивали некоторые депутаты большой комиссии, подверглось лишь ничтожным ограничениям: оно было лишено силы по отношению к воспитанницам, выпускаемым из воспитательного дома и из мещанского училища при Воскресенском монастыре; в отличие от воспитанниц воспитательного дома, воспитанная в мещанском училище, в случае выхода замуж за крепостного, по крайней мере, при согласии помещика на такую именно женитьбу, могла даже сообщить своему мужу свободное состояние.

Итак, можно сказать, что императрица Екатерина II несколько сузила способы установления и сообщения крепостного состояния; но она не сделала почти никаких перемен в способах его прекращения; хотя она и склонялась к тому, чтобы в «сомнительных случаях решать дела в пользу воли», однако воздержалась от решительных мер, может быть, ввиду того, что нововведения подобного рода гораздо больше затронули бы интересы дворянства и что владельцы в то время злоупотребляли отпуском на волю, избавляясь таким образом от содержания своих людей и крестьян, «приведенных ими по разным случаям в сущее бессилие», и от уплаты за них податей. Способы прекращения крепостного состояния по воле владельцев действительно остались почти в прежнем виде: хотя, например, пошлины с явки отпускных на людей, отпускаемых на волю, были упразднены, но самый отпуск крестьян на волю и размеры выкупа продолжали зависеть от воли владельца.

Способы прекращения крепостной зависимости по закону также остались без существенных перемен: сохранив прежние принципы, регулировавшие выход из нее, правительство попыталось лишь несколько лучше воспользоваться некоторыми из них. В числе обычных способов подобного рода, например, поступление в военную службу по рекрутскому набору, весьма тяжелое, впрочем, для населения, продолжало играть довольно видную роль: крестьяне, отданные в рекруты, должны были вместе с их женами «быть свободными от помещиков»; но инструкция пехотного полка полковнику 1764 года содержит еще дальнейший вывод из этого правила, а именно постановление о том, что и дети, родившиеся за время службы их отцов, «яко солдатские дети», должны быть «определяемы в силу указов»; инструкция конного полка полковнику 1766 года формулирует то же правило яснее: такие дети должны быть «определяемы в школы в силу указов». В связи со стремлением расширить способы выхода из крепостной зависимости можно, пожалуй, отметить одно из постановлений, касавшихся предоставления свободы, в случае особенных преступлений владельца, а именно указ 1763 года, о подаче рекрутских сказок; в сущности он не был нововведением, но без прежних ограничений представлял свободу прописным людям, которые сами явятся в судебные места и докажут, что они были утаены помещиком. В то же время и способ прекращения крепостной зависимости, путем обращения крепостных людей в распоряжение правительства, несколько шире применялся особенно в тех случаях, когда правительство предоставляло, при соблюдении некоторых условий, крепостным, «самовольно отлучившимся из отечества», и беглым из-за помещиков, свободу селиться на окраинах, с зачетом их в рекруты и т. и. или когда оно прибегало к превращению крепостных в мещан путем покупки некоторых селений у владельцев.

Итак, можно прийти к заключению, что императрица Екатерина II остановилась касательно крепостных на довольно скромных начинаниях: вместо того, чтобы постепенно освобождать помещичьих крестьян или ограничить крепостное право, она, главным образом, несколько стеснила способы закрепощения, почти не расширив способы прекращения крепостной зависимости; между тем последнее, с точки зрения, не чуждой императрице в начале ее царствования, казалось, всего более заслуживало ее внимания: сама она, до вступления своего на престол, мечтала о том, что можно было бы уничтожить крепостное право, объявляя при продаже имения новому владельцу крестьян (записанных за прежним его владельцем) свободными; а от позднейшего времени сохранилось известие о проекте закона, в силу которого все дети крепостных, рожденные после 1785 года, должны были получить свободу. В действительности, однако, императрица Екатерина II предпочла скорее ограничить источники крепостной зависимости, чем расширить способы ее прекращения.

Вообще принятые ею меры имели довольно мало значения; оно умалялось еще тем, что эти меры очень плохо прививались .

Таким образом, императрица Екатерина II сузила сферу применения крепостного права, но оставила разнородную сущность крепостного строя без коренных изменений; вопреки ожиданиям самих крестьян, она даже усилила крепостное право и способствовала дальнейшему его распространению.

В самом деле, императрица Екатерина II не была в состоянии привести в согласованную систему те противоречивые элементы, которые входили в состав крепостной зависимости, благодаря скорее фактическому, чем юридическому ее развитию: в то время владельческий крестьянин отчасти продолжал оставаться субъектом прав, но оказывался вместе с тем и объектом прав.

Сама составительница Наказа, конечно, ценила «всеобщих питателей» – «земледельцев» и сознавала вредные для государства последствия их «порабощения»; с такой точки зрения государыня не желала лишить владельческого крестьянина всех его прав: согласно прежним, но и теперь не отмененным узаконениям, он продолжал признаваться в законе отчасти субъектом прав. В известной мере охраняя его жизнь, закон признавал за ним, например, право на вознаграждение за бесчестье и увечье, одинаковое с тем, какое было назначено для казенного крестьянина, право самого себя искать и отвечать на суде, право быть свидетелем на суде, впрочем, ограниченное воинским уставом; в области имущественных прав закон, в отмену прежнего указа, допустил его к винному откупу, в случае, если «надежный» помещик поручится за него в исправном платеже денег. Крепостной осуществлял, однако, свои права часто лишь в зависимости от благоусмотрения помещика; имея «собственность, не законом утвержденную, но всеобщим обычаем», «подданный» помещика мог, конечно, с его же дозволения обладать, пользоваться и распоряжаться имуществом, вступая в сделки, в сущности далеко не всегда обеспеченные законом; он мог даже купить на имя своего господина крепостных, фактически обладая ими и даже населенным имением, или записаться, с его разрешения, в купечество и т. п.; но и в только что перечисленных, и в остальных проявлениях своей деятельности владельческий крестьянин всегда мог почувствовать гнет помещичьей власти, даже в тех случаях, когда он пользовался организацией крестьянского мира, или теми, впрочем, весьма скудными и редкими улучшениями, какие помещик вздумал бы ввести в «благочиние» и «благоустройство» своего имения.

Вообще очень мало выяснивши права крепостных, императрица Екатерина II, разумеется, обратила больше внимания на их государственные обязанности, состоявшие, главным образом, в уплате подушной подати и отбывании рекрутской повинности; но, отправляя их в качестве членов государства, крестьяне все же продолжали чувствовать свою зависимость от владельцев, обязанных, под страхом некоторой ответственности, наблюдать за тем, чтобы они аккуратно вносили подати и «точно исправляли» другие повинности.

Таким образом, императрица Екатерина II могла, конечно, ссылаться на то, что владельческие крестьяне остаются по закону наделенными некоторыми правами и отправляют податные обязанности и что они подлежат общей подсудности в уголовных преступлениях, в смертных убийствах, разбоях, воровствах и побегах; тем не менее, она не избегла того, что право владеть крепостными во многих отношениях превращало государственных подданных в помещичьих «подданных» и стало близко подходить к праву частной собственности.

В самом деле, с той сословно-политической точки зрения, которой императрица Екатерина II придерживалась, она не могла ослабить привилегии дворянства, а значит, и его «посредствующую власть» между «верховною властью и народом»: сама государыня напоминала дворянству, что его «благодарность, отличность и знатность перед народом истекает от единой существенной надобности непременного содержания оного в порядке»; но, продолжая подчинять крестьян помещикам, она все более превращала их из граждан в помещичьих «подданных»: помещик был «законодателем, судьею, исполнителем своего решения и, по желанию своему, истцом, против которого ответчик ничего сказать не мог», а подвластный ему крестьянин чаще всего оказывался «в законе мертвым, разве по делам уголовным»; впрочем, и по таким делам он легко ускользал из-под власти правительства.

Преимущественно с той же сословно-политической точки зрения императрица Екатерина II готова была даже усилить меры, обеспечивающие «беспрекословное повиновение» крестьян своим помещикам: она расширила карательную власть господина над его крепостными. Указом от 17 января 1765 года государыня дозволила ему за «продерзости», т. е., значит, помимо колонизационных целей, отсылать своих «людей» на каторжные работы, «на толикое время, насколько он захочет», и брать их обратно, когда пожелает, причем суд «не мог даже спросить его о причине ссылки и исследовать дело»; она также подтвердила право помещика ссылать своих дворовых людей и крестьян в Сибирь на поселение с зачетом в рекруты и в любое время отдавать их в рекруты; в учреждении о губерниях она еще предоставила помещику право требовать заключения, на своем содержании, крепостного в смирительный дом, но прописав причину, по которой он ссылается туда. По поводу дела вдовы генерал-майора Эттингера сама императрица, правда, указала на то, что «власть судейская должна быть охраняема от особенных вступлений в оной» помещиков по делам, которые (подобно, например, воровству и побегам) не подлежат домашнему следствию и наказанию, причем выразила пожелание, чтобы комиссия, составлявшая проект нового уложения, «сделала положение, что с такими чинить, кои суровость против человека употребляют»; но, несмотря на заявление юстиц-коллегии, уже указавшей на то, что нет точного закона «относительно тех случаев, когда крепостные вскоре помрут» после жестоких наказаний и побоев, императрица не настояла на осуществлении своего намерения и, вместо издания закона, ограничилась тем, что поручила наместникам «обуздать излишества, беспутство, мотовство, тиранство и жестокости». Вместе с тем, однако, указом от 22 августа 1767 года, утвердив доклад Сената, государыня уже запретила крепостным, под страхом сурового наказания, подавать «недозволенные на помещиков своих челобитные, а наипаче в собственные ее руки», хотя сама знала, конечно, случаи пристрастных допросов и тяжких наказаний, каким они иногда подвергались.

Вышеприведенными указами императрица Екатерина II не столько прямо ограничивала права или увеличивала обязанности владельческих крестьян, сколько предоставляла относительно больший простор помещичьей власти; благодаря ее развитию, крепостное право, издавна связанное с рабовладением, стало все более приравниваться к праву частной собственности.

Такое понимание крепостного права оставалось, правда, без точной формулировки в законе, и сама императрица, кажется, нигде не высказала его; но в ее время оно, видимо, уже пользовалось некоторым признанием, а затем проникло и в законодательство. Сторонние наблюдатели русского общественного строя, например, не раз утверждали, что крепостные, или «рабы», составляют частную «собственность их господ, от которых они вполне зависят», и указывали только на некоторую неопределенность понятия об объекте такого права: «на крепостных, по их словам, смотрят иногда как на недвижимую собственность, а иногда и как на собственность движимую»; с последней точки зрения они принадлежат своим владельцам в том же смысле, в каком и хозяйственный инвентарь или стада домашних животных признаются их собственностью. Такое же понимание крепостного права отразилось и в одном из позднейших указов: устанавливая правила взыскания казенных и партикулярных долгов лично с должников и «из их имения», сенат в указе 7 октября 1792 года, между прочим, заявил, что «крепостные владельческие люди и крестьяне заключаются и долженствуют заключаться в числе имения» и что на них «по продажам от одного к другому и купчие пишутся и совершаются у крепостных дел… так, как и на прочее недвижимое имение».

Следовательно, можно сказать, что закон давал основание приравнивать крепостных чуть ли не к хозяйственному инвентарю, составлявшему принадлежность имения. С подобной точки зрения естественно, например, что и до появления вышеуказанной формулы закон уже утверждал за помещиком целый ряд прав, проистекавших из такого понимания крепостной зависимости. Закон признавал, например, за помещиком право распоряжаться своими крестьянами, и императрица Екатерина н почти ничего не сделала для того, чтобы ослабить его; напротив, сама она дарила деньги своим приближенным для того, чтобы они могли «приторговать» себе крестьянские души. В ее царствование можно было покупать или продавать крепостных с землею и без земли, целыми семьями или порознь, на месте или на площади, что уже сами современники называли «сущим невольничеством». В своей жалованной грамоте дворянству, вообще расширившей его имущественные права, государыня предоставила ему право «покупать деревни»; даже относительно права продавать крепостных, которое многие из дворянских депутатов готовы были несколько ограничить, запретив продажу их порознь с разлучением семей, она не решилась обнародовать общий закон: собственноручно писанным указом она только повелела «конфискации и всем аукционистам» «одних людей без земли с молотка не продавать», что истолковано было Сенатом в том смысле, чтобы «людей без земли (т. е. безземельных) не продавать с молотка», а не чтобы «вовсе их не продавать»; она также запретила продавать людей в рекруты; но такое запрещение сводилось лишь к тому, что купчие на крестьян нельзя было совершать со времени публикования указа о наборе в течение трех месяцев. В остальные права, предоставленные крепостникам, даже в очень тягостные для крестьян права владельцев влиять на вступление их в брак, перечислять их в дворовые и бесконтрольно эксплуатировать их труд императрица Екатерина II не внесла и таких ограничений: она почти не стеснила господских прав и оставила обязанности крепостных относительно их «государей» чуть ли не в полной зависимости от обычая или от их усмотрения.

При столь широких и вместе с тем мало определенных правах помещик, за исключением разве права казнить крепостного смертью, мог располагать его личностью и имуществом, «обладая им, как скотом» и не давая ему «власти над тем, что он наживет», если только крестьянину не удавалось бежать или запрятать то, что он скопил, подальше от господских глаз; сама императрица характеризовала такой «порядок» следующими словами: «землевладелец, кроме смертной казни, делает в своем имении все, что ему заблагорассудится».

Власть помещика над его крестьянами разрасталась, значит, и благодаря тому, что он не был стеснен в отношении к ним почти никакими обязанностями; хотя сама императрица Екатерина II, по случаю «заразы Пугачевского злодейства», напоминала дворянству о них, однако не много сделала для того, чтобы точнее установить их: с 1762 года она не раз подтверждала старинное правило, в силу которого помещик должен был кормить и содержать своих крестьян во время голода, и пыталась удержать его от разорения и мучительства своих подданных под страхом попасть в опеку, быть «обузданным» наместником или подвергнуться другому наказанию; но меры подобного рода слишком мало достигали цели и редко осуществлялись в действительности.

Таким образом, ограничив объем понятия о крепостном праве, императрица Екатерина II, в сущности, усилила его содержание: исходя из рассуждений о «свободе – душе всех вещей», она пришла к тому, что в своем законодательстве чуть ли не приравнивала крестьянскую душу к «бездушным вещам»; не обеспечив прав крепостного, императрица не могла оградить его и от злоупотреблений со стороны помещика, доводивших его иногда до полной утраты его «гражданского звания», а иногда и до отчаяния.

Составительница Наказа впала еще в одно противоречие: она высказала правило «избегать случаев, чтобы не приводить людей в неволю», но сама же отказалась от его соблюдения; не приостановив процесса усиления крепостного права в Великороссии, она способствовала дальнейшему его распространению частью на такие группы населения, положение которых по закону отличалось от положения крепостных, частью и на новые области государственной территории, где оно до того времени еще не успело утвердиться. Закон проводил, например, довольно строгое различие между крепостными и людьми, прикрепленными к тем частновладельческим фабрикам, которыми владели на «посессионном» праве; хотя такие люди, главным образом, крестьяне, получившие название «посессионных», пользовались некоторыми преимуществами сравнительно с крепостными, и в состав их, после указа от 29 марта 1762 года, должны были входить «вольные наемные за договорную плату люди», а не купленные, в действительности с ними часто обращались, как с крепостными.

Крепостной строй не мог не коснуться и той части крестьян, которые по закону были свободны от крепостной зависимости, а именно крестьян государственных, число которых значительно увеличилось по секуляризации имений духовенства и по присоединении к ним однодворцев (1764 г.), а также некоторых второстепенных разрядов населения. Государственные крестьяне, правда, оставались относительно свободными; в одной из своих собственноручных заметок императрица выразила даже намерение «освободить всех государственных, дворцовых и экономических крестьян, кой час положение будет сделано, как им быть»; но полного их «освобождения» не последовало; напротив, и они принуждены были испытывать на себе некоторое влияние крепостных порядков. Помимо того, что казна, главным образом, в виду фискальных целей, стала стеснять их права распоряжения на землю и что казенные чиновники, заведовавшие ими, переносили крепостнические привычки и на людей, которыми они не владели на крепостном праве, начала его получали к некоторым из них особого рода применение: государственные крестьяне отчасти служили контингентом для образования класса «приписных» к заводам и для пожалования. Приписные из казенного ведомства, в особенности к горным заводам, перешедшим вместе с ними в частное владение, попадали в тяжелую фактическую зависимость от владельцев, а пожалованные становились, конечно, крепостными тех, кому они былипожалованы. Впрочем, в царствование императрицы

Екатерины II, вскоре после волнений крестьян, приписанных к уральским заводам, приписка государственных крестьян к частным заводам прекратилась, и многие частные горные заводы были возвращены в казну; известный манифест от 21 мая 1779 года и некоторые другие указы также содействовали улучшению быта крестьян, приписанных из ведомства казенного к казенным и частным заводам; но число пожалований возрастало и, несмотря на предположение императрицы оставлять «мужиков» жалуемых деревень «вольными», они продолжали попадать, таким образом, в частную зависимость от владельцев.

Сфера влияния крепостного права не ограничивалась, однако, тем, что оно затронуло государственных крестьян: благодаря некоторым указам императрицы Екатерины II, оно утвердилось и в новых областях. В 1775 году, например, белорусский генерал-губернатор подал Сенату рапорт о том, что во вверенных ему белорусских губерниях «между теми, кои имеют право пользоваться недвижимыми имениями, бывают продажи и разные крепостные сделки, посредством которых люди и крестьяне выводятся в другие смежные и отдаленные губернии»; ввиду того, что «белорусское шляхетство издавна не имело обыкновения продавать крестьян без земли» (за исключением разве крестьян, бежавших из России), такие сделки вызвали подозрение генерал-губернатора, не продают ли владельцы, под видом собственных крестьян, беглых из России; сообщая о своем подозрении в Сенат и указывая на то, что сделки подобного рода могли повести и к другим злоупотреблениям и затруднениям, генерал-губернатор предлагал до окончания предписанного правительством разбора бежавших и до будущего о них постановления, запретить продажу крестьян без земли «для вывода в Россию», дозволив ее «только внутри оных губерний». По рассмотрении доклада белорусского генерал-губернатора Сенат пришел, однако, к иному заключению: на том основании, что, «по публикованному в Белоруссии плакату, жители тех губерний и владельцы, какого бы роду и звания они ни были, приняты в подданство ее императорского величества, и им дано право пользоваться теми же привилегиями, какими и все российское дворянство пользуется», он не счел возможным отнимать у них свободу в продаже людей без земли. Таким образом, право продавать людей без земли было распространено и на владельцев белорусских губерний, что соответственно усилило, конечно, крепостную зависимость от них белорусских крестьян. Вскоре правительство утвердило ее и в малорусских губерниях. Малороссийские державцы давно уже стремились обратить крестьян в «вечных своих подданных» и успели выхлопотать себе известный универсал от 20 апреля 1760 года, который они называли «ордером о непереходе подданных с под владельца в другое владение». Русское правительство, привыкшее к крепостным порядкам, не замедлило уравнять в данном отношении малороссийские губернии с великороссийскими: сама императрица Екатерина II считала сохранение автономии Малороссии «глупостью» и не сочувствовала крестьянским переходам, а при производстве переписи Румянцева «простой малороссийский народ», по словам одного современника, уже пришел к заключению, «что ему больше ничего от того не следует, как только записанным быть в крепости по примеру великороссийских крестьян». Впрочем, известным указом от 3 мая 1783 года императрица Екатерина II, кажется, скорее имела в виду введение подушной подати в Малороссии, чем установление здесь крепостного права во всей его полноте; но ее повеление каждому поселянину в наместничествах киевском, черниговском и новгород-северском «остаться в своем месте и звании» естественно приводило к водворению крепостных порядков; само правительство признало малорусских крестьян также крепкими тем владельцам, на чьих землях они были поселены и за кем они, в четвертую ревизию, были записаны; но продажа крестьян без земли не получила здесь окончательного признания; она была запрещена уже после смерти императрицы, указом ее преемника. Процесс распространения крепостного права захватил, наконец, и южнорусские области: в том же указе 1783 года сельское население Слободской Украйны, уже вскоре по учреждении комиссии для преобразования слободских полков в особливую губернию в 1765 году, потерявшее право перехода, было приравнено к малороссийским владельческим крестьянам, а вскоре по смерти императрицы вышел указ, почти в тех же выражениях, что и указ 3 мая 1783 года, запретивший «своевольные переходы поселян с места на место» и на южной окраине; для того, чтобы «утвердить в вечность собственность каждого владельца» и поставить преграду к побегу крестьян «из самых внутренних губерний», указ 12 декабря 1796 года распространил крепостные порядки на губернии: Екатеринославскую, Вознесенскую, Кавказскую и на область Таврическую, а также на Дон и на остров Тамань.

Из книги Три цвета знамени. Генералы и комиссары. 1914–1921 автора Иконников-Галицкий Анджей

Крестьянский сын, шарманщик, плотник Как и многие другие легендарные герои русской смуты, Чапаев сам участвовал в сотворении собственной легенды. Любил порассказать о себе былей и небылиц. Красный командир, он старательно подчеркивал свое бедняцкое прошлое. В анкетах,

Из книги Русский коммунизм [Сборник] автора Сталин Иосиф Виссарионович

V. Крестьянский вопрос Из этой темы я беру четыре вопроса:а) постановка вопроса;б) крестьянство во время буржуазно-демократической революции;в) крестьянство во время пролетарской революции;г) крестьянство после упрочения Советской власти.1) Постановка вопроса. Иные

Из книги «С Богом, верой и штыком!» [Отечественная война 1812 года в мемуарах, документах и художественных произведениях] [Художник В. Г. Бритвин] автора Антология

4. Вопрос об уничтожении противоположности между городом и деревней, между умственным и физическим трудом, а также вопрос о ликвидации различий между ними Заголовок этот затрагивает ряд проблем, существенно отличающихся друг от друга, однако я объединяю их в одной главе

Из книги Неизвестная революция. Сборник произведений Джона Рида автора Рид Джон

Г. Данилевский Сожженная Москва Весть о призыве офицеров к армии сильно смутила Перовского. Он объяснился с главнокомандующим и для устройства своих дел выпросил у него на несколько дней отсрочку. За неделю перед тем он заехал на Никитский бульвар, к Тропинину. Приятели,

Из книги Переписка Н. В. Гоголя. В двух томах автора Гоголь Николай Васильевич

Из книги 5 ошибок Столыпина. «Грабли» русских реформ автора Кара-Мурза Сергей Георгиевич

Глава XII. Крестьянский съезд 18 (5) ноября выпал снег. Проснувшись утром, мы увидели, что карнизы окон совсем побелели. Снег был такой густой, что в десяти шагах ничего не было видно. Грязь исчезла. Хмурый город вдруг стал ослепительно белым. Дрожки сменились сапками, с

Из книги Великая. История Екатерины II автора Коллектив авторов

Гоголь и А. С. Данилевский Вступительная статья Александр Семенович Данилевский (1809–1888) был из числа тех немногих, кого Гоголь относил к «ближайшим людям своим» (Анненков. Лит. восп., с. 51), называл его «родственником», «двоюродным братом», «кузеном», именуя его таким

Из книги автора

Данилевский А. C – Гоголю, 4(16) июня 1838 4 (16) июня 1838 г. Париж Хочу написать к тебе несколько слов, мой милый Гоголь, и едва могу собраться с духом, взяться за перо.На третий, кажется, день после получения письма твоего пришло ко мне письмо… первое письмо с тех пор, как мы

Из книги автора

Данилевский А. С. – Гоголю, 15(27) августа 1838 15 (27) августа 1838 г. Париж 27 августа. Париж.Меня разбудили, чтобы подать письмо твое. Мне стоило труда распечатать его порядочно: так дрожала рука от долгого и беспрестанного ожидания.Я почти готов думать, что это продолжение сна.

Из книги автора

Данилевский А. С. – Гоголю, ноябрь 1842 Ноябрь 1842 г. Миргород (?) Недели две тому назад я получил письмо твое. Оно, как почти все письма твои, освежило и отвело мне душу. Как я благодарен тебе за твое участие и сколько оно мне, если бы ты знал, драгоценно и нужно!Я совершенно

Из книги автора

Данилевский А. С. – Гоголю, 21 декабря 1848 21 декабря 1848 г. Дубровно (?) Последнее письмо твое, признаюсь, меня несколько огорчило, не потому, что до сих пор ты не успел ничего сделать касательно помещения моего в Москве, – нет; неудачи я не могу тебе ставить в вину. Но

Из книги автора

Данилевский А. С. – Гоголю, 16 февраля 1849 16 февраля 1849 г. Анненское Письмо твое чрез посредство Александра Михайловича я получил давно, но не отвечал потому, что ровно не знал ничего сказать тебе в ответ на твои проповеди. Я вижу, тебя не урезонишь, ты все поешь одну

Из книги автора

Глава 7 Крестьянский корень России Урбанизация и голод на образыСССР был уничтожен, потерпев поражение в холодной войне. Это была война нового типа, информационно-психологическая, и к ней советская система была не готова. Не обладала наша культура иммунитетом против

Из книги автора

А.С. Лаппо-Данилевский Очерк внутренней политики императрицы Екатерины II Художник А. Рослин<…> Взгляды Екатерины на задачи властвования должны были отозваться на характере ее царствования. Недаром читала она лучшие произведения иностранной литературы: из них она